Если Вы нашли неточность в тексте или у Вас есть информация, косающаяся данного материала, то Вы можете сообщить нам об этом, используя эту форму.

Елисеев Иван Иванович - крестьянский сын, комсомолец, красный комиссар, анархист и философ.

1896 – 1978 г. г.

Доктор юридических наук,

доктор технических наук, профессор,

заслуженный юрист РФ

Б.П. Елисеев

Редакция и комментарии –

Н.В.Табунова.

 

     Каждый из нас рано или поздно задумывается: Кто мои предки?  Какой след оставили на земле? Неужели их жизнь, чаяния и дела, навсегда ушли в небытие?  Но ведь без прошлого, нет будущего!

    Родословная — богатейшее наше наследство. По ценности выше денег и злата, ибо приумножается последующими поколениями, ее не приходится делить, напротив, она сама объединяет потомков, служит важным ориентиром в жизни последующих поколений, повышает их вес, укрепляет статус, создает реальный имидж в сообществе.

    Ивановы, Сидоровы, Петровы, Елисеевы…  Исконно русские фамилии. В русской генеалогии прямым считается родство по мужской линии: от отца к сыну.  Каждая фамилия—это целый мир, заключенный в одном слове,  кусочек нашей отечественной истории,  конкретные люди, творившие и творящие ее.

    Елисеевы…  Среди них и прославленные военноначальники, космонавт, ученые, известный  русский купец, чьи магазины до сих пор привлекают людей в Москве, Санкт-Петербурге, других городах... Основательно наследили Елисеевы на русской земле. Мне пока не удалось выяснить, переплетаются ли наши  ветви на генеалогическом древе, но, несомненно, одно: многие  выходцы из крестьян и, в конечном итоге, добились известности своим  трудолюбием, талантом. Как и мой любимый дедушка, который так же оставил  след  в истории.

    На сайте «Энциклопедия Дмитровского края», в разделе «Люди», увидел запись: « Елисеев Иван Иванович.     Первый секретарь Яхромского комсомола и организатор его, работал в конторе, раньше до комсомола, кажется, увлекался анархизмом. В годы НЭП был секретарем или счетоводом в фабкоме, за что-то привлекался к ответственности и даже чуть ли не исключался из партии, в которую он вошел в годы гражданской войны.   В настоящее время (1956г.) работает где-то на Дальнем востоке или на Сахалине, состоит в партии.

   Источники и литература:

1.  Минин В.В.№1 «Великая окт. Рев. и Дмитровский край», Приложения, -С.19

 

Подготовила Н.В.Табунова.

Буду благодарна за дополнения и комментарии».

         Запись предельно лаконичная. Захотелось ее расширить, дополнить. [1]

Работа по воссозданию семейной истории Елисеевых проводилась мною несколько лет, в Центральном историческом архиве Москвы (ЦИАМ), где были проанализированы исповедные ведомости  начала XIX в. и статистическая ведомость 1883 года по деревне Суровцево.  Просмотрены так же метрические книги второй половины XIX в. – начала ХХ в., следственное дело Ивана Ивановича Елисеева, которое было выдано в читальный зал Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ).

     Род Елисеевых в селении Суровцево[2] Дмитровского уезда Ольговской волости, по архивным данным, известен с середины XVIII века. Его родоначальник, Елисей, родился, по-видимому, в 1750-х гг. Ветви, происходящие от его сыновей, Кондратия и Кузьмы Елисеевых,  продолжили род.  У Кондратия  в 1801 году родился сын Илья, оставивший потомство. У Кузьмы  же было двое сыновей: Лука (1810 г.) и Никита (1818 г.) В дальнейшем ветвь Никиты пресеклась, во всяком случае, в 1880-х гг. её представители в Суровцеве не встречены.

     Наиболее подробные сведения о жителях Суровцево во второй половине XIX в. содержаться в статистической ведомости 1883 года. Интересные результаты принес анализ этой ведомости. В деревне, где числилось 55 ревизских душ (т.е. лиц мужского пола облагаемых налогом), проживало 205 человек, включая детей.  30 человек взрослых умели писать и читать, а семеро детей, 5 мальчиков и 2 девочки, обучались в школе, что находилась в трех верстах в селе Андреевском. Там же была расположена и ближайшая церковь.

     Все крестьяне  являлись собственниками, имели 72 земельных надела. Если считать, что надел в то время составлял 3,3 десятины, это около 344,5 гектаров земли. На крестьянских подворьях содержались 23 лошади, 36 коров, большое количество мелкого скота и птицы. 10 крестьян, имеющих свои избы,  не имели ни земли, ни лошадей, но 8 из  них работали в Москве, а двое на местной  фабрике. Большинство - отставные солдаты.

     В этой ведомости, составленной волостным писарем Скворцовым и волостным старшиной Карповым, учтены  4 семьи Елисеевых: Луки Кузьмича и его сына Филиппа (1839 г.р.), Алексея Ильича и его сына Герасима. Алексей Ильич Елисеев был солдатом, и, по-видимому, проживал в доме своего сына. Лука же  и Филипп, мои дальние предки, имели свои отдельные избы, являлись собственниками относительно крупных хозяйств.

   Русские крестьяне (многие из которых имели угро-финские корни),  жили своим трудом. Семьи были большие, хозяйственные. По статистическим данным переписи от 12 июня 1883 года мой прямой предок Лука Кузьмич владел  двумя земельными наделами,  держал одну лошадь, две коровы, нанимал покосов на 10 рублей. Это позволяло без особых проблем  кормить семью из 7 человек.

    Хорошим хозяином считался и его сын - Филипп Лукич. Его семья состояла из шести человек также, распоряжалась двумя земельными наделами. В хозяйстве имелись лошадь и корова, несколько голов мелкого скота. Он обучал своего сына Ивана в школе.

     В начале ХХ века в Суровцево,  по исповедным ведомостям церкви в селе Андреевском,  выявлены три семьи  Елисеевых репродуктивного возраста: семьи двоюродных братьев Ивана Филипповича (1871 г.р.) и Василия Артемовича (1882 г.р.) и их родственников из ветви Алексея Ильича, Ивана Герасимовича (1882 г.р.). Мои прямые предки принадлежат к ветви Ивана Филипповича, отца моего деда, Ивана Ивановича Елисеева (1896-1978).

  Сын Филиппа Лукича, Иван Филиппович Елисеев родился в 1871 году, у него было 5 сыновей и одна дочь. Один из них, мой дед Иван Иванович, родился в 1896 году. Его мать-  Евдокия Тарасовна Елисеева, в девичестве Каранова. Я не случайно называю фамилии, ибо, думается, что большинство жителей Дмитровского района  нынешней Московской области, имеющие  фамилии Елисеевых, Додоновых, Карановых, Черняевых, Левушкиных в той или иной степени  состоят со мной в кровном родстве. 

   Чем занимались подмосковные крестьяне? Сеяли рожь, (пшеница в Подмосковье  урождалась плохо) овес, ячмень, возделывали  огороды. Сажали сады. Позже многие стали работать на ткацкой мануфактуре[3]. Иные кустарно изготавливали недорогие украшения, пуговицы[4] и успешно занимались мелкой торговлей в Москве. По семейному преданию, Лука Елисеев был успешным крестьянином-торговцем, занимаясь «мелкооптовыми» поставками в Москву овощей и фруктов, скупленных в округе. «Ему привозили подарки издалека и все кланялись в пояс» - рассказывал дед.  Даже отец вспоминал, как со своим старшим братом Борисом, в середине 30-х годов «занимался коммерцией», торговал яблоками и луком на Савеловском вокзале.

    В 1841 году помещик Пономарев основал на земле моих предков в  Суровцево ткацко-суконную фабрику. В 1858 году хлопчатобумажную фабрику в деревне Суровцево приобретет И.А. Лямин. Предприятие быстро расширяется, становиться одним из  крупных текстильных фабрик Московской губернии. В 1871 году, как свидетельствуют архивные документы, на  Покровской мануфактуре число рабочих достигло 2147 человек, в 1880 году бумажно-ткацкая фабрика И.А. Лямина, преобразуется в фирму «Товарищество Покровской мануфактуры».

    Дальнейший мой рассказ основан на воспоминаниях деда, публикациях в периодической печати, газетах, выходивших в Дмитрове и на Яхроме в 30-70-х годах и уцелевших семейных архивных материалах.

  

Открытка с видом на фабричный посёлок. 1910-е гг.

 

Иван Елисеев, по окончании пяти классов, пошел работать на фабрику.  Грамотного паренька приветили и взяли   рассыльным в фабричную контору «мальчиком», как рассказывал дедушка. Я имел счастье общаться с ним на протяжении нескольких лет, последний раз в 16 летнем  озрасте…


           Владелец предприятия Иван Артемьевич Лямин, вспоминал дедушка, человек высокой нравственности и религиозности,  создал очень хорошие условия для работников:  построил общежития (казармы с удобствами) для рабочих, дома для служащих, больницу. Работала школа на 350 учеников, были открыты курсы «профессионального мастерства» для рабочих. Именно там Иван Елисеев продолжил свое образование.

Позднее дедушка стал постигать бухгалтерские премудрости, перебрался в Москву, устроился конторщиком  на предприятие медицинского оборудования. Эта фабрика называлась «Товарищество Е.С. Трындин и сыновья». Именно в тот период он много читает, активно занимается самообразованием, увлекается революционными идеями. Но от родной Яхромы  не отрывается. В собственности семьи остается часть  дома и земельных угодий. Там живут его мать, сестра Пелагея, братья Иван и Павел.

 


Иван Елисеев. 1917г.

 

  Большое влияние на Ивана Елисеева оказали работы идеолога русского анархизма Петра Алексеевича Кропоткина, проживавшего в то время в Дмитрове. Правда, от встречи с комсомольцами, Кропоткин отказался. Но идеи о свободной человеческой личности, одинаково отвергающей и участь раба, и почести вождя, идеи социальной справедливости и взаимопомощи, самоуправления общества и отмирания государства были понятны и близки выходцу из большой крестьянской семьи. Кстати, идеи эти во многом определили всю его жизнь, они актуальны и сегодня.


Иван Елисеев. 1920-е гг.  

            

          

К Октябрьской революции, дедушка, как и Пётр Алексеевич, отнёсся неоднозначно. Он  приветствовал сам факт свержения буржуазии и формальное установление власти в форме Советов. Однако  оправданно опасался, что при отчётливой тенденции  концентрации новой власти в центре, партия, обладающая этой властью, не желала её ни с кем делить, а главное — опасалась отдать её народу, в то время как власть должна  была стать делом всенародным, всеклассовым.

    На формирование  мировоззрения Ивана Елисеева повлияла и книга «Апостол эгоизма Макс Штирнер и его философия анархии», вышедшая в 1920 году и попавшая в руки после его демобилизации из Красной Армии. Кроме того, книги великого Льва Толстого, подаренные деду его помощником Владимиром Григорьевичем Чертковым. Да, да именно тем Чертковым создателем издательства «Посредникъ» в котором очень недорого издавались произведения Льва Николаевича. Но об этом позже…

      Точка зрения,  собственные взгляды на жизнь и власть  прослеживаются в записках Ивана Елисеева «О голоде», «Что я вижу и к чему призываю!», датированные 1921 годом.  Он занимал активную жизненную позицию,  нес свои идеи в массы.

                                     

  Из статьи «Дело Елисеева» опубликованной в газете «Путь Ильича»:

 

  « …Вечером 15 октября 1917 года молодежь Яхромы вышла на улицы. Со всех сторон к клубу стекались людские ручейки.

  Переполненный зал. Уже за полночь. Устало уставились в потолок «десятилинейки», изредка, словно перелистывая страницы, шевелится пламя, провожая очередного оратора. А вокруг все кипит. Речи, речи, речи…

   Знакомая, чуть сутулая фигура, понятая рука. Это большевик Алексей Бокарев:

 - …Не разрозненные кружки просветителей могут решить вопрос воспитании молодежи, в единый  и прочный союз, который встанет под наше знамя.

  Стихли аплодисменты, а между рядами появились приехавшие из Москвы рабочий Иван Елисеев и его товарищи, участвовавшие в демонстрации молодежи.

  - Сегодня по призыву Московского Союза во  многих городах губернии проходят юношеские манифестации и собрания, - стал говорить Елисеев. – Провозглашаются лозунги: «Вся власть Советам!», «Да здравствует Третий Интернационал».

  - В этот торжественный  день я предлагаю, нашей молодежи объединится в Союз имени Третьего Интернационала!

 Овация не смолкала долго.  А, затем рабочие руки взметнулись вверх. Это выбрали первый комитет Союза.

 - Товарищ Елисеев… Единогласно! Товарищ Гаврилов… Единогласно!

 А зал уже расхватывал привезенные из Москвы экземпляры журнала «Интернационал молодежи».

          --На первом собрании было триста человек. В Союз записалось свыше ста. Сначала председателем организации  избрали меня, но я жил и работал в Москве, поэтому предложил другого.


1917г. на  фабрике Покровской мануфактуры

 

         Каждую субботу я участвовал в заседаниях комитета. Октябрь и ноябрь 1917 года - незабываемые,   прекрасные, грозные дни. Рубеж, за которым началась  новая жизнь. Октябрьские дни застали меня на заводе. Пришлось участвовать в разоружении полиции в  Москве и Яхроме.

 

 В ноябре 1918 года, находясь в прифронтовой полосе, в Аладыре, организовал Союз молодежи, который  во второй половине декабря участвовал в подавлении кулацкого восстания»,- рассказывал дедушка журналисту из Дмитрова  Алексею Николаевичу Федорову.

           Я тоже помню его рассказы о событиях гражданской войны. Особенно про его встречу со Львом Троцким. Именно он назначил деда военно-политическим комиссаром 180 сводного эвакуационного госпиталя, и направил  в город  Аладырь.  Этот госпиталь размещался в доме купца Попова находящемся на углу Казанской улицы и Старой базарной площади. (ЦГА Чувашской республики. Ф. Р-317.-О п.1.-Д.2-Л.117). А кого было назначать?! Преданный большевик, знающий основы финансового учета, работавший в конторе завода медоборудования. Дед, во главе военной команды занимался реквизицией любого оборудования, постельного белья, медикаментов, словом всего пригодного для размещения и лечения раненых и больных красноармейцев. А их тогда было много. Красная Армия отбивалась от мятежного чехословацкого корпуса и отрядов генерала Каппеля, а затем, оправившись, повела наступление на белую армию адмирала  Колчака.

 

 Часы, подаренные Троцким

Дед, вспоминая выступления Троцкого перед солдатами, всегда говорил: «Яркий человек, великолепный  оратор и  большой авантюрист. Очень любил военную форму, блистал своим орденом в шикарной розетке. И вооруженная свита всегда его окружала». Деду довелась побывать в знаменитом бронепоезде Предреввоенсовета на станции Свияжск. Тот сразу  вспомнил молодого большевика-комиссара,  объявил ему благодарность за организацию госпитального дела и вручил серебряные часы фирмы Павел Буре (они сохранились до сих пор).


Лев Троцкий. Москва, 1920г.

          

Встречался Иван Елисеев и с Михаилом  Калининым, побывавшим в Аладыре 1 и 7 мая 1919 года на агитпоезде. Его дед охарактеризовал по другому: «Серая и пустая личность. Он внешне пытался походить на Троцкого».  

В газете «Знамя революции» от 3 мая 1919 года №95 мне удалось найти текст выступления Калинина 1 мая 1919 года в Аладыре. Вот фрагмент из него. «Еще не было ни одного пролетарского праздника в прошлом, чтоб пролетариат всего мира с таким вниманием следил бы за революцией в одной стране. До сих пор мы являлись лишь одним из отрядов борющегося пролетариата; в настоящее время мы возглавляем весь пролетариат. Поражение российской революции явиться поражением всемирной революции. В этот в высшей степени ответственный момент, когда угнетаемые классы, начиная от индийских кулей и кончая культурными английскими рабочими ,взирают на  российскую революцию, где происходит последняя, решительная схватка между рабочим классом и буржуазией.»

Пересеклась его судьба и с другим (ныне мифическим) героем Гражданской войны комдивом Василием Чапаевым. «Вот это был настоящий анархист»! Отзывался о нем дед.

В 1920 году Иван Елисеев служит в Первой трудовой армии, затем  прикомандировывается к Наркомату путей сообщения и недолго работает в Москве.  Эти военизированные структуры по иронии судьбы возглавляет именно Лев Троцкий.

Но романтика гражданской войны и военного коммунизма все меньше и меньше увлекает  крестьянского сына Ивана Елисеева.  Ему хочется домой, на родную Яхрому, строить новую, по настоящему  «справедливую» жизнь. В конце 1921 году он демобилизуется из Красной армии и возвращается на свою малую родину. Заводит семью, работает на фабрике, занимается домашним хозяйством. Он пользуется большим авторитетом у фабричных рабочих и в скором времени избирается в фабричный комитет. Зная его как честнейшего человека и опытного бухгалтера, члены фабкома поручают ему возглавить кассу взаимопомощи.

         Почти тридцать лет спустя Иван Иванович Елисеев вновь вспоминал прежнее, но былой радости это ему не доставляло. И вот почему:

    «Первому секретарю ЦК КПСС Н.С. Хрущеву,

      Председателю КПК при ЦК КПСС Н.М. Швернику

                                    

Заявление-просьба.

      Прошу восстановить справедливость и реабилитировать меня, как невинно пострадавшего. Демобилизовавшись в 1921 году, я вернулся на Яхромскую фабрику, где с 1925 по 1936 год работал в фабричном комитете, имел сына Бориса 14 лет (погиб под Ленинградом в 1944 году), дочерей Клару - 12 лет, Веру -11 лет и младшего Петра.

В ночь на 9 августа 1936 года органами НКВД враги партии и народа арестовали меня и посадили в Бутырскую тюрьму. А затем увезли на 3 года в Бамлаг.

  Дети голодали, жена, как чернорабочая, имела маленькую зарплату, родственники отвернулись. При освобождении начальник лагерного НКВД воскликнул: «За что ты мучился три года!..»

  

  В Яхроме милиция не прописывала в собственном доме. И снова меня разлучили с семьей. В конце концов, жена за бесценок продала дом…»

 

                      Дело было состряпано,  в полном смысле этого слова, уполномоченным УГБ Дмитровского райотдела УНКВД сержантом госбезопасности Цветковым. Он нашёл, что  действия Ивана Ивановича достаточно устанавливают наличие признаков преступления, предусмотренного статьёй 58 п. 10 УК РСФСР - контрреволюционная агитация против политики правительства. И тут же появляется вердикт его начальства:

          « Принимая во внимание, что пребывание Елисеева на свободе может вредно отразиться на ходе расследования, и он может скрыться от следствия и суда, а также учитывая тяжесть совершенного преступления, избрать ему меру пресечения - содержание под стражей.

                  Начальник дмитровского РО УНКВД лейтенант госбезопасности Тилинин».

          Этот документ составлен уже после ареста Елисеева - 10 августа 1936 года. Впрочем, можно понять, что для работников НКВД и  само следствие - формальность, ибо до его начала  преступник уже назван.

Глубокой ночью (в 1 час 25 минут) 10 августа  начался первый допрос Елисеева. Его проводил лично начальник  райотдела.

   Выдержка из протокола допроса:

   «… Тилинин: - По каким мотивам вы исключены из ВКП(б)?

Елисеев: Вышел я из партии добровольно, сам, будучи не согласным с  новой экономической политикой  партии Советской власти в  1921 году. После того, как порвал связь с партией, я вступил в Московское общество истинной свободы в память Л.Н. Толстого. Посещал их лекции, но через  три месяца прекратил с ним всякую связь…»

     Чистосердечное признание арестованного и спустя полвека поражает  своей  смелостью, откровенностью и в то же время порождает некоторые вопросы. Что, инакомыслие не допускается? Здесь, пожалуй, срабатывает психология стереотипа, оставшаяся, к сожалению, нам в наследство от того времени: если вышел из партии, значит, «не наш человек».

         А разве нет стереотипа  в образе первых комсомольцев? Несгибаемые, целеустремленные, высокоидейные, готовые на любой подвиг. Да, они такие. Но это не оловянные солдатики или бесчувственные роботы, а мыслящие, раздумывающие над жизнью люди, сомневающиеся, прошедшие революцию и гражданскую войну, но не пасующие перед бытовыми неурядицами, ищущие себя …

          Не только Иван Елисеев вышел в ту пору из партии. НЭП ярко бил в глаза, заставлял думать: что, ради этого мы кровь проливали?! [5]

          Иван Иванович был незаурядной личностью, но нередко эмоции брали верх над здравым смыслом: мог поступить или сказать необдуманно. Но он был честным человеком и, как большинство из его поколения -максималистом. Хорошо образованный для своего времени человек, знал не только о настроениях людей, с которыми общался, но и о документах, упоминание о коих грозило опасностью. Слушал Троцкого, слышал о ленинском завещании и характеристике, данной в нем Сталину. Мысли  роились одна за другой:   люди много работают, а получают скудную зарплату, и вскоре идут  в кассу взаимопомощи, ибо не на что купить хлеба. Где обещанный рай? Все больше говорится о советской демократии и коммунизме, а рядом чиновничий беспредел, умирают от недоедания и непосильного труда каналармейцы Дмитлага НКВД, люди в Поволжье, на Украине. Где же правда? Безудержно прославляется Сталин, а ведь Ленин дал ему совсем другую характеристику. Разве Сталин - это Ленин сегодня? .

         Он пытается ответить на эти непростые вопросы и, вероятно, делится со знакомыми, ведет дневники. Поиски правды, как оказалось впоследствии, стали роковыми.

    Впрочем, Иван Иванович понимал многие трудности периода, видел, что усилия партии дают какие-то плоды, и не случайно в 1932-1935 годах  дважды пишет заявление о повторном приеме в  ВКП(б), получает рекомендации, но оба раза собрание ему отказывает. В последнем случае роль сыграло то, что месяцем раньше пленум фабкома объявил Ивану Ивановичу «строгий выговор вплоть до снятия за грубость».  А та грубость не стоила выеденного яйца, просто в споре погорячился, перешел на высокие ноты, наговорил в запале лишнего. Но самыми вескими оказались «вещественные доказательства» - листовка « О голоде», написанная в период увлечения обществом истинной свободы, и уцелевшая страничка сожженных дневников со строкой осуждающей насильственную коллективизацию.

 

  Читаем выдержки из расшифрованных «доказательств» (ГАРФ. Ф. 10035, оп.1, д.П-67954, л.65)

                    Вещественные доказательства по делу И.И. Елисеева:

                                            «Контрреволюционная листовка на 2 страницах.

                                              Рукопись Елисеева на 2 листах.

                                              Рукопись Елисеева на 2 страницах.

                          

Что будет дальше с Русским народом?

    «… Мучения голода, отнятие имущества – вот повседневный удел каждого – страдания, медленная смерть в страшных холодах севера и невыносимых жарах пустынь Туркестана для тех, кто не совершил ни одного преступления в жизни. И все блага жизни – преступникам, палачам, шпионам, предателям, тунеядцам и пьяницам…»

 

                                                          О голоде

К крестьянам, рабочим и интеллигенции!

        Братья трудящиеся! Вы слышите из газет и от приезжих из бывших хлебородных губерний, что все Поволжье, Донская область и другие места нашей многострадальной России вследствие засухи и других многочисленных причин охвачены неурожаем. Те губернии, которые снабжали хлебом голодающий центр, теперь испытывают сами страшный голод.

Новое неизмеримое бедствие, надвинувшееся над Россией, заставляют каждого из нас подумать о том, что ожидает нас в будущем, как отразиться на нас здесь живущих, голод и неурожай в хлебородных губерниях?

Всем хорошо известно, что рабочие центральной губернии голодают уже третий год, но  нельзя этого сказать про часть нашего крестьянства и лиц зажиточных слоев населения, которые ещё не знают, что такое голод.

Никто не может быть спокоен в переживаемое время. Все должны ясно сознавать, что каждый час голодная смерть косит сотни ни в чем не повинных людей, как взрослых, так и детей, стариков и старух. Все должны помнить, что из голодных губерний непрестанно несутся вопли и стоны страдающих и умирающих от голода людей.

 

…Дорогие, милые братья трудящиеся! На один миг подумайте о том, что и Вы смертны и всё то, что Вам сейчас жалко и тяжело дать голодающему брату, поделиться с ним последними крохами хлеба, тогда не будет жалко. Собирайте везде собрания, беседы о голоде, вырабатывайте формы помощи голодающим, главное не будьте равнодушны. Каждая пожертвованная четверка хлеба, горсть муки и другие вещи спасут от голода целые тысячи людей. Ведь в России голодающих приходится на  8 человек один, и эти 7человек разве не могут прокормить своего брат восьмого? Все на ноги, в ком сердце не заросло звериной шерстью!

 Если фабричный рабочий и служащий интеллигент мало чем могут помочь, то крестьяне не могут отговориться, что у них ничего нет как  у рабочих. Братья Крестьяне!

Пусть в каждой вашей деревне создаться комитет помощи голодающим. А при каждой волости, волостной комитет помощи голодающим. Выбирайте в комитет тех граждан, кто не только верит в Бога и ходит в церковь, но кто любит и уважает людей.

В этот грозный момент общей беды не может быть и не должны иметь места месть, злоба и борьба среди людей, когда голод и его последствия, эпидемические заболевания, грозят погубить одинаково всех живущих людей.

В это, особенно тяжелое время, призываю к братскому единению, согласию и любви между собой.

Все на борьбу с голодом, все на борьбу со злом, темнотой, невежеством народных масс

Член Московского общества истинной свободы в память Л.Н. Толстого,

И. Елисеев.

Суровцево,

22 июля1921 года»

                                         Что я вижу и к чему призываю?

    «Я вижу всюду борьбу за существование, ожесточеннейшую борьбу за кусок хлеба. Когда человек борется за существование с природой, то это благородно, это красиво, но когда  человек добывает кусок хлеба посредством обмана или другими средствами и добывает этот кусок хлеба не у природы, а в готовом виде у людей, то это уже страшно. Страшно за людей, которые пускаются на все ухищрения, чтобы достать кусок хлеба.

Ехал я вчера на дачном поезде и перед моими глазами прошли картины того, как даже интеллигентные люди выступают в несвойственных им профессиях.

Вот входит в вагон молодой человек интеллигентной наружности и начинает говорить в позе оратора, но в рваном пиджаке и обувке, что он несчастный инвалид: « За что нас изуродовали, как мы теперь живем и какое страшное зло всякая война для человечества, для матерей, особенно для русских женщин?»- говорил этот «инвалид. И все  в стихах, с ударением себя в грудь ,и с просьбой о подаянии. Когда он шел к нам в вагон, он говорил: «Дорогу припадочному несчастному инвалиду войны». Он говорил трагическим,  душу раздирающим громко-жалобным голосом, но публика, сидевшая в вагоне, в большинстве оставалась равнодушной, некоторые , от неловкого ли чувства, или от досады, как-то жалко пожимали плечами, и только у пожилой интеллигентной дамы я заметил покрасневшие глаза, из которых как будто текли слезы..

  …Везде на бульварах, рынках, базарах, около вокзалов, людных местах, на площадях видны эти несчастные торговцы с крошечными лотками и корзинками вместо подаяния, предлагают купить.

Боже мой, до чего стала безобразна жизнь во внешних формах! Кажется, наглость, гнусное насилие, обманы и злорадство экономически и физически сильных людей уже не знает пределов, и никто не пытается бороться с этой темной силой, кажется, никто не встает на борьбу за светлое торжество доброты, любви, справедливости истины и права.

Кажется, мир потонул во мраке безумия, злобы и насилия, и нет просвета для исстрадавшегося человечества. Куда же исчезли люди-борцы за правду, за справедливость? Неужели все люди ценят свое личное благополучие, спокойствие, дороже всего?

Нет, не все!!! Эти люди есть, они в тюрьмах, они страдают, о них не слышно, они тихо умирают в каменных мешках и застенках, и своей кровью и жизнью искупают все грехи человечества. Они очищают, обновляют жизнь и зовут всех несправедливо живущим-- надо покаяться и начинать новую жизнь,  не навозить и не копить землю напрасно. Оглянемся вокруг себя, и мы увидим, что приблизилось время начать борьбу с миром злобы, насилия и лжи. Ждать не надо, мы победим. Царство темноты и смерти уже побеждается солнцем правды и любви.

 

Член Московского общества истинной свободы в память Л.Н. Толстого,

И. Елисеев.

1921 года»

 

         Дело том, что выйдя из большевистской партии, Иван Елисеев сразу вступает в «Общество истинной свободы в память Льва Николаевича Толстого». Основано оно было 27 июня в Москве и располагалось в газетном переулке 12. Движение «толстовцев» вообще было весьма популярно как в дореволюционной, так и постреволюционной России. Его отделения и коммуны были в деревнях Смоленской губернии, а также селах Заволжья и Подмосковья. Известна печальная история общества последователей учения Толстого в городе Уржуме Вятской губернии. В 1920 году нарком просвещения Луначарский еще устраивал публичные дискуссии с толстовцами в Политехническом музее. Затем их быстро причислили к прочим «сектантам» и отщепенцам. Сделал это соратник Ульянова-Ленина Бонч-Бруевич. За последователей «христианского самоуправления» сразу взялся «вооруженный отряд партии». А Иван Елисеев продолжает посещать собрания и лекции в Газетном переулке. Именно там он знакомиться с  последователем и ближайшим помощником Льва Толстого, Владимиром Григорьевичем Чертковым-выходцем из русской аристократической элиты.

Его отец Григорий Иванович был свитским генералом при трех российских императорах, а мать Елизавета Ивановна, урожденная Чернышева, была известной умной и влиятельной великосветской дамой. А вот их сын Владимир, бывший гвардейский офицер, выбрал иной путь. Он пришел к убеждению, что исповедание Христа несовместимо с тем образом жизни, который он вел. Оставив военную службу, посвятил себя благотворительности и просвещению крестьян. Затем он становиться почитателем и самым эффективным пропагандистом идей  Толстого…      

       Во время встреч с Чертковым, Иван Елисеев активно обсуждает накопившиеся вопросы. Получает ответы и убеждается в своей правоте. Но самое страшное то, что дед обсуждает услышанное с другими людьми –рабочими Яхромской фабрики  Подобных мыслей в то время было уже  достаточно, чтобы отправиться  в «места не столь отдаленные». Тем не менее, этими мыслям мой дедушка не только делился с людьми,  но записывал их на бумаге (под большей частью из них, я, его  57 летний внук, профессор Елисеев могу подписаться и сейчас, в 2014 году, спустя 93 года).

      Он не оставляет мысли об активной политической деятельности и думает баллотироваться в депутаты…

      Однако вернёмся к допросам.

     «…Тилинин: - Признаете, что листовку «Что будет с русским народом?» писали вы?

     Елисеев:Да.

     Тилинин:Для кого она написана?

      Елисеев:Только для себя. Я её никому не давал.»

Тут начальник райотдела ставит ловушку, которую Елисеев обходит.

      Тилинин: Признаете себя виновным в написании антисоветской листовки?

        Елисеев: Нет, она написана в соответствии с настроениями того периода. Добавлю, что это не листовка, а отрывок из дневника…»

  27 августа. Допрос ведёт Цветков.

         Цветков:Следствию известно, что в мае 1936 года вы говорили на квартире Жеребина: «Если бы у власти были Троцкий, Зиновьев и Каменев, положение трудящихся было бы лучше».

           Елисеев: Деятельность троцкистов я не восхвалял, и вообще о политике не говорил.

           Цветков:В начале 1936 года у вас на квартире вы говорили Жеребину, что Сталин, пользуясь положением в партии, выкидывает ненужных людей.

            Елисеев: Я этого не говорил…»

 

           «Следствие» продолжается и в августе, и в сентябре. К делу подключается  оперуполномоченный Скороходов, но все усилия разбиваются о невозмутимость  обвиняемого, который не признает себя виновным и четко обходит все «хитрости» следователей. Да и свидетель один: 29-летний Иван Жеребин - яхромчанин, работавший в Дмитрове, которого при реабилитации И.И. Елисеева никто не мог вспомнить. Ничего не дает и очная ставка.

           Елисеев заявляет, что все вышесказанное - наговор, и отказывается подписать протокол. Кажется, следствие зашло в тупик, и освобождение вполне реально. На допросы вызывают  жену Елисеева (мою бабушку) Анастасию Михайловну Черняеву (по материнской линии Додонову) и её брата. Давят морально, пытаясь любыми способами выбить необходимые «показания»… Безрезультатно.

 Но ведь  не зря же старался сержант госбезопасности Цветков, который нашел, что «данные материалы вполне устанавливают наличие признаков преступления…» и этого вполне достаточно.

26 ноября 1936 года особое совещание НКВД приговаривает И.И. Елисеева к трем годам лишения свободы.

     … Бутырская тюрьма, этапы, пересылки. Какие тут рассказы Варлама Шаламова! Более страшные истории я слышал из первых уст.  Многие не выдерживали унижений и беззакония.

         « В своей массе заключенные были малограмотными, вспоминал дедушка. Я помогал им писать заявления прокурорам, письма родственникам. Чтобы успокоить и отвлечь от невеселых мыслей,   пересказывал им в  камере и романы Жюль Верна, Майн Рида, других классиков приключенческой литературы, дополняя вымышленными подробностями. Фактами, может быть примитивными,  порой   страшными, но фактами, взятыми из реальной жизни и понятными матерым «зекам»».

          Он был  хорошим рассказчиком. Его, «врага народа», не обижали и даже подкармливали уголовники. После прибытия в Бамлаг, через два года работы  на лесоповале, опытный финансист «устроился по специальности» стал бухгалтером в лазарете НКВД на железнодорожной станции Ксеньевской. Там он   познакомился и подружился с очень интересным человеком, известным русским поэтом  Анфиловым, в котором нашел родственную душу, и который, несомненно, оказал влияние на Елисеева.

Глеб Иосифович Анфилов – человек широко образованный, эрудированный, думающий. Он родился в Польше в семье полковника, героя  обороны Севастополя. Пошел по стопам отца, с отличием окончил Воронежский кадетский корпус, затем — Александровское военное училище в Москве.  Но армейские порядки пришлись не по нраву Анфилову. В 1909—1913 годах он учится на юридическом факультете Московского университета, получает диплом первой степени и золотую медаль. Но вскоре начинается Первая мировая и поручик сапёрного батальона Анфилов воюет не жалея живота, о чем свидетельствуют награды:  ордена Святого Станислава и  Святой Анны. В 1920—1921 годах Анфилов - доброволец  Красной армии. Затем работал  в Наркомвнешторге, в Комитете по делам печати при Совнаркоме, в Партиздате. 21 февраля 1935 года арестован и Особым Совещанием осуждён на 5 лет, этапирован в  Бамлаг, на станцию Ксеньевская.

        

Из писем Г.И Анфилова:

      «... О моем деле…

     В объявленном мне приговоре Особого Совещания при НКВД от 7 апреля сказано: «За распространение контрреволюционных провокационных слухов приговаривается» и т.д. По моему убеждению, я осужден за сделанное мною и записанное в протоколе следующее заявление:

 

      Являясь принципиальным противником террора, я считаю карательные меры, проведенные правительством в связи с убийством Кирова, чрезмерными по своей суровости и нецелесообразными с точки зрения интересов СССР.

        Мотивы такого заявления ты сумеешь себе без труда объяснить. Во всяком случае, оно, несомненно, сыграло основную роль в исходе дела. 20 марта уже по окончании следствия я послал следователю (Ильину или Милицыну) дополнительное заявление, в котором писал, что отрицательное отношение к войне и смертной казни я пронес через всю мою жизнь. Что я понимаю различие в условиях применения смертной казни царским правительством и Сов. властью, но тем не менее бываю огорчен, когда она применяется в массовом масштабе. Пишу, что это мое умонастроение не мешает мне горячо любить мою Родину, часто гордиться ею и не покладая рук работать на моем маленьком участке социалистического строительства.

   Вот и все мое дело.

                                                                                              13 апреля 1935 года»

 


Глеб Иосафович Анфилов.

   

Место своего заключения и моего дедушки Анфилов описал так:

    « …Эта маленькая ж.д. станция, стиснутая горами, за которые хватаются плывущие облака. Горы возле станции поросли редким, ещё не позеленевшим лесом, а на горе, которую я вижу сейчас из окна, до сих пор нерастаявшая белая манна. Холодно…

                                                                                                    21 мая 1935 года»

    Удивительно и трагично пересеклись судьбы русского крестьянина и русского дворянина, искренних патриотов многострадальной России. Пережив ужасы Первой мировой войны и заключения  Г.И. Анфилов, товарищ И.И. Елисеева по Бамлаговскому бараку, не выдержал. В 1938 году он погиб в лагере. Моему же дедушке (он был моложе товарища на десять лет)  удалось выжить!

         Дед вспоминал: «Долго тянулись эти страшных  три года:1936,1937,1938 и 1939 год. 9 августа 1939 года, я освободился из лагерей. При освобождении начальник Амурских лагерей при станции Ерофей Петрович спросил меня: «за что же ты мучился три года?» Я в свою очередь задал ему вопрос: «У Вас в руках документы, на основании чего Вы меня держали в заключении?»  Он признал: «Вы сидели невинно, у Вас нет ни какой вины, но есть предписание НКВД, в три буквы. Чтобы народ на фабрике не выбрал Вас в Верховный Совет»

          Мне дали справку сопроводительную: поселиться и жить в Яхроме, в деревне Суровцево, в принадлежащем мне собственном доме, где жила моя семья.

         Приехав на Яхрому и поселившись в своем доме, в своей семье, я снова испытал издевательство от врагов народа. Милиция в Яхроме не приписала меня на жительство в моем собственном доме, а предписала в течении 24 часов выехать за 101 километр от Москвы. И  снова меня разлучили с семьёй, я вместе со  старшим сыном Борисом (погибшим на войне), был вынужден, как изгнанник, снова жить и мучиться по чужим краям. Жене пришлось за бесценок продать дом и выехать ко мне со всей семьёй».

  … После скитаний Иван Елисеев осел в городе Кропоткине Краснодарского края. Опытные финансисты были нужны везде. Дедушка рассказывал, что зарабатывал тем, что «ставил» бухгалтерскую отчетность безграмотным председателям кубанских колхозов и их счетоводам. Скопив денег, купил небольшой домик с огородом. В этом городе и застигла семью яхромчан Елисеевых Великая Отечественная война.

В  первые дни войны призвали  защищать Отечество старшего сына - Бориса Ивановича. Направили в учебное подразделение Каспийского флота. Но долго учиться  не пришлось. Когда в конце 1941 года советское командование вынуждено было срочно «затыкать» бреши, пробитые немецкими танками, рвавшимся к Москве, из моряков каспийцев и черноморцев сформировали несколько морских стрелковых бригад и срочно бросили на защиту столицы, где они и  погибли практически полностью.

 Борис Иванович Елисеев, не отметив и 20-летия (он 1922 г.р.), сложил свою голову  6 февраля 1942 года под Старой Руссой. Там вела бои 74 морская стрелковая бригада, находившаяся  с 2 февраля  в окружении.  В донесении о потерях упомянуто, что краснофлотец Елисеев служил в разведроте. Воинское захоронение, где он  упокоен, находится в Тверской области, в деревне Хмелево.

       Среди погибших и пропавших без вести солдат, родом из Яхромы, упоминаются Егор Иванович Елисеев, 1901 г.р. (наш родственник по линии Кондратия Елисеева, второго сына Елисея) и Владимир Павлович Елисеев, 1923 г.р. (племянник моего деда).

       Местом рождения Егора Ивановича в документе о пленении также названо Суровцево. На момент призыва в 1941 году он проживал при Яхромской фабрике на Горной улице, д.3,кв.189. Его женой была Анастасия Михайловна Красавина.

     В июле 1941 года в городе Дмитрове сформировали батальон (в нем было много моих кровных родственников), который вошел в состав дивизии народного ополчения Ленинградского района  Москвы. Впоследствии ее переименовали  в 18-ю дивизию ДНО. Штаб располагался в гостинице «Советская», что на Ленинградском проспекте. 3 октября, на марше, она была атакована немцами и понесла большие потери. Остатки дивизии отступали лесными дорогами параллельно наступавшим по шоссе немецким колоннам. 6 октября Егор Елисеев попал в плен.

       7 октября разрозненные отряды ополченцев принял под своё командование штаб 16-армии во главе с Рокоссовским, тоже выходившим из окружения. 12 октября опытный военачальник вывел из окружения и свой штаб и ополченцев.  А Егор Елисеев погиб в Германии, концлагере Шталаг XID(322) в г. Эрбке.

     Младший лейтенант Владимир Павлович Елисеев  до призыва в 1941 году  проживал в Яхроме на Нижнеслободской ул.,4. В 1942 году был ранен, награждён двумя орденами «Красной звезды» и медалью «За боевые заслуги».

       Во время оккупации город Кропоткин был практически разрушен. Две тысячи жителей уничтожили фашисты .Домик Елисеевых заняли немецкие солдаты. Семья ютилась в землянке вырытой в саду. После освобождения города Кропоткина Красной Армией, в январе 1943 года, на фронт ушла старшая дочь Ивана Елисеева, Клара Ивановна. Победу она встретила в Прибалтике.

      … Отгремела война. Внеся свой вклад в Победу,  оставшиеся в живых Елисеевы, (мать Анастасия Михайловна с дочерью и сыном) пытаются возвратиться на родную Яхрому. В общежитии-казарме получают «сторонку»[6], а через некоторое время «каморку»[7].

 Мой отец, которому исполнилось 16 лет, устраивается работать на фабрику, вечерами занимается в школе. Но сам Иван Иванович, заехав в родные места, не спешит там осесть, он видит, что  некоторые из его знакомых и до дома не доезжают, а вновь попадают в лагеря. Особо пристальное внимание уделяется побывавшим в оккупации «врагам народа». В конце 1946 года, дабы не искушать судьбу,  он решается на отчаянный шаг - меняет паспорт и другие документы, указывает другое место рождения  г. Мелитополь. Cо сталинской милицией тоже можно было «договориться»!

Затем уезжает по «вербовке» на Карафуто-Южный Сахалин, только то возвращенный СССР.  Проживает в городе  Нода (в 1947 г. переименован в г. Чехов), работает главным бухгалтером на одном из предприятий. Таким вот образом удается на время  уйти от пристального внимания органов НКВД-МГБ.

Вновь, уже на Сахалине,  в 1948 году собирает семью: жену, двух дочерей и моего отца – своего младшего сына Петра Елисеева.


Иван Иванович Елисеев с сыном Петром. 1950-е гг.


Иван Иванович Елисеев и его внук Слава Тёркин. Г.Чехов, Сахалин. 1950-й г

…Меня всегда удивляла жизненная энергия  моего деда и нежная забота о своей семье: жене, детях. Человек прошедший гражданскую войну, лагерь, немецкую оккупацию, периодически полностью терявший жильё и имущество, вновь и вновь «поднимался»,  создавал приемлемые бытовые условия для своих детей, постоянно заботился о них. Тетки рассказывали, что он был рачительным хозяином (когда жили на Яхроме) образцово содержал дом и приусадебные постройки. Возделывал сад и огород. Яблони высаживал разных сортов. Разводил домашних животных.  За книгами  ездил в Дмитров, в библиотеку и специально подбирал художественную литературу для каждого ребёнка по его возрасту. У старшего сына Бориса был прекрасный слух, и отец устроил его в музыкальный класс при духовом оркестре, купил флейту. В доме была и своя небольшая библиотека. К слову, во время обыска в 1936 году, у него  изъяли и приобщили к делу десяток книг Льва Толстого 1911 года издания, подарок Владимира Черткова…

Еще одна черта характера моего деда - целеустремленность. Кстати, эта черта присуща многим моим однофамильцам, и прежде всего купцам Елисеевым. Я ищу, пока безрезультатно, а не пересекались ли ветви наших родословных!? Первое упоминание об этой ветви есть в ревизской сказке 1745 года, а нашей 1750 года. Купцы Елисеевы тоже выходцы из подмосковных крестьян деревни Новоселка Луцкого стана Ростово-Переяславской провинции Московской губернии. К сожалению, часть ревизских сказок была утрачена во время пожара Москвы в 1812 году, а часть до настоящего времени не систематизирована…

    


Бабушка и я. 1958г.


На Сахалине Иван Иванович много работает, помогает детям. У него уже есть внуки. В 1957 году на свет появляюсь и я.  Меня он называет в честь Бориса Ивановича, погибшего старшего сына.

     С Сахалина дедушка переезжает в Кемерово, а затем на Кубань, в город Крымск. Я очень хорошо помню, как он устраивал мне шалаш из стеблей кукурузы и подсолнечника, много разговаривал со мной как, с взрослым. Когда я стал старше, показывал мне военную форму, карты, документы (у него был целый сундук этого добра, называемый «укладкой»). На больше всего я любил настоящий военный бинокль. Дед был большой любитель «почаевничать». Ставя самовар он приговаривал- «Как у яхромских рабочих перемена пищи. Утром чай, в обед чаек, вечером чаище!». У него было прекрасное чувство юмора. Знал массу прибауток, в разговорной речи часто употреблял пословицы. Я навсегда запомнил одну из них «Нашел - молчи, потерял- молчи». Удивительно просто и ясно дед мне объяснил лексическое значение этой народной мудрости. «Найдешь что- нибудь и похвалишься-люди позавидуют ,а потеряешь что-нибудь-порадуются». Он никогда не употреблял бранных слов. Но отец рассказывал ,что сразу после окончания войны, когда они с дедом ехали на поезде, шайка железнодорожных воров, пригрозив ножом, пыталась отнять у них вещмешок. Дед спокойно сказал им несколько фраз на соответствующем жаргоне. Злоумышленники ответили -«Извини пахан» и скрылись в тамбуре…

             Каждый год родители привозили меня из Южно-Сахалинска на летние каникулы к дедушке, в солнечный Крымск. Он вставал очень рано и работал в саду и винограднике. Ближе к полудню пил чай с мелко порезанными яблоками и перечитывал Канта! Да! У него имелось собрание сочинений Эммануила Канта, стояло на полочке в саманной хате! Были и книги по зарубежной истории. Советских газет  не читал принципиально, считал, что там правды нет.

 

Елисеев Иван Иванович. Крымск. Август 1966г.

            Когда я стал старше, дедушка  много рассказывал о жизни на Яхроме, о революции, гражданской войне. Говорил, что многое было сделано неправильно, не отвечало интересам народа. Критиковал Ленина, а Сталина называл только по фамилии - Джугашвили. Он  не жалел, что стал активным участником революционных событий. Жалел о том, что не мог повлиять на их развитие. Считал, что будущее русского народа в саморазвитии, взаимопонимании и самостоятельном управлении. У него была целая теория государственного устройства, его финансовой организации. Кроме того он вел дневник, писал стихи (позднее  все рукописи уничтожила одна из дочерей). В такие беседы всегда вмешивалась бабушка Настя. Про жизнь на Яхроме и работу на фабрике она и сама любила рассказывать. Ее отец работал там старшим браковщиком. Как только дед заводил разговор о «политике», сердилась и восклицала. Молчи, а то «хожалый» услышит!

          Дедушкино прошлое отразилась на его сыне Петре Ивановиче Елисееве - моем отце.  Отец многое унаследовал от дедушки, занимал активную жизненную позицию: много читал, писал в газеты. Помню, как он  получил первую премию на областном слете рабселькоров. Это была мини-библиотека. В своё время ему предложили работу в сахалинской молодежной газете «Молодая гвардия». Предложение это сделал журналист Арнольд Пушкарь, в то время он работал заведующим отделом информации этой газеты, впоследствии -  собственным корреспондентом  «Известий» по Приморскому краю.

             Помню, отец был очень воодушевлен предложением Пушкаря, много готовился и поступил в Южно-Сахалинский пединститут на заочное отделение. Но вдруг сник, бросил учебу и пошел работать на железную дорогу, стал частенько выпивать. Спустя, много лет он рассказал, что  в идеологический орган обкома ВЛКСМ его не взяли  после проверки органами  и вынесения вердикта: «сын врага народа». Спустя несколько лет эту работу ему предложили вновь, но человек уже «перегорел».

            Отец часто  вспоминал родное Подмосковье, Яхрому, яблоневый сад и большой дом, где жила дружная семья Елисеевых. А в Южно-Сахалинске мы ютились в дощатой и серой японской фанзе. Помню, раздвижные стены-ниши. Мебель и даже часть посуды там  осталась от прежних хозяев, а кухонный нож был переделан из штыка от японской винтовки Арисака. На подоконнике стояло чугунное изваяние Будды. «Одних несчастных выселили, других поселили» - горько шутил отец.

Когда я пошел в школу в 1964 году, мы получили комнату в коммуналке  двухэтажного деревянного барака, потом вторую комнату в той же коммунальной квартире. В благоустроенную квартиру семья переехала в начале 80-х годов. Совсем недавно узнал, что людей из барака, где прошло мое детство, наконец переселили:  он просто стал разваливаться.

      Отцу и его сестрам не давала покоя  одна мечта, переходящая порой в навязчивую идею: уехать в родные места, в Подмосковье. Про Сахалин он всегда говорил, что «Царь знал, где каторгу устроить». Чтобы осуществить мечту и заработать на кооперативную квартиру, пошел трудиться на рыболовецкий флот. Ему тогда исполнилось 40 лет.

           Я родился в 1957-ом, следовательно, печать внука «врага народа» Ивана Елисеева, стояла и на мне до 1962 года, вплоть до реабилитации деда. Но не зря говорят, что Бог есть -  тех, кто принимал решение по делу дедушки в 1936 году, ждала ужасная судьба!

             Обвинительное заключение по следственному делу №16024 по обвинению Ивана Ивановича Елисеева по ст. 58 п.10 ч.1 УК РСФСР утвердил заместитель начальника управления НКВД Московской области старший майор госбезопасности Израиль Моисеевич Радзивиловский 3 ноября 1936 года. Подписал его заместитель начальника СПО УНКВД Московской области капитан госбезопасности Пинхус Шоломович Симановский. Первый «чекист» был арестован 13 сентября 1938 года и расстрелян 25 января 1940 года. Второй арестован 13 января 1939 года, расстрелян 22 февраля 1940-ого.  И оба не были  реабилитированы. Эти сведения я нашел в интернете.

           К слову, процесс реабилитации  не такой простой, как представляют это   некоторые. Куда только дедушка не обращался, исписал горы бумаг, приходилось доказывать буквально все. Прикладывались документы-свидетельства, подтверждающие его доброе имя,  добывались справки из архивов, подтверждающие трудовой стаж, участие в гражданской войне. Все документы заверял нотариус. В материалах уголовного дела нашлось несколько обращений в разные инстанции - от Первого Секретаря ЦК КПСС до прокурора московской области. Вон они полные отчаяния и законного возмущения просьбы-жалобы.

 

 ГАРФ. Ф. 10035, оп.1,д.П-67954, пл. 85-88

  В апреле 1937 г. я был направлен в Амурские лагеря 4-го отд. в 16 строительную колонию станцию Ксеньевская Амурской дороги.

 В последнее время за год до освобождения был расконвоирован и лечился, и одновременно работал бухгалтером в Ксеньевском лазарете для заключенных при станции Ксеньевской Амурской дороги из лазарета и освободился.

   Документы по освобождению: справка, что я отбыл полностью срок заключения. Без указания статьи, за что отбывал срок, ибо надо мною не было никакого суда и паспорт пятилетний, который был выписан Сковординским ГОМ Н.К.В.Д., я получил в 47-м отделении Амурских лагерей ст. Ерофей Павлович. При расследовании всех обстоятельств моего незаконного ареста, я  был рекомендован Вам для объективности поговорить а гор. Яхроме с моими кровными родными, некоторые ещё живы: 1) моя родная сестра Елисеева Прасковья Ивановна пенсионерка, по старости, проживающая по Горная ул., дом 10 (бывшая вторая Починковская казарма);2) жена старшего брата (умершего) Елисеева Пелагея Акимовна, живущая со своим сыном Юрием, рабочим Яхромской фабрики – мой племянник на улице Суровцевской, бывшая деревня Малое Суровцево; 3) соседа по моему дому Карасева Дмитрия Андриановича, проживающего на ул. Суровцевской, на бывшей деревне Малое Суровцево.

Созовите общее собрание пенсионеров стариков и старух, и все  до одного подтвердят, что надо мной суда не было и ни в чем я не виновен.

          Ко мне поступил документ 18 ноября 1961 г. из прокуратуры СССР, что мое заявление в ЦК КПСС к Вам в прокуратуру Московской области поступило для «рассмотрения» как  написано ещё в ноябре1961 г. Значит, прошло время свыше 4-х месяцев, и я хотел обратиться за содействием в газету «Правду», послав копию моего заявления в ЦК КПСС.

          Хотя прошло больше четверти века со дня злодейства, которое надо мною совершили опричники-палачи во время культа личности Сталина, однако, для меня теперь время не  имеет значения.А для меня, моих детей, моих внуков  реабилитация моего честного имени имеет всеобъемлющее значение даже после моей смерти, ибо человеческое достоинство и честное имя человека не может быть оценено и обменено ни на какие деньги и ценности, потому и ставлю в известность Вас лично, как работника прокуратуры и других, что я буду до последнего вздоха бороться за цели указанныя в заявлении на имя ЦК КПССС, всеми законными средствами.

          Конечно, я как рядовой маленький советский человек, не требую никаких особых для себя привилегий, таких как я десятки тысяч, пострадавших от культа личности Сталина, но  никто, в том числе и работники Московской областной прокуратуры не имеют права затягивать или не выполнять решения 22-го партсъезда КПСС , где пред всем миром было объявлено, что последствия произвола, беззакония над гражданами Советского Союза как над партийными, так и над непартийными –будут обязательно- ликвидированы и восстановлена попранная справедливость!!!

         В Сибири не было войны, возможно архивы Управления Амурских лагерей и сохранились и Вам на Ваш запрос могут прислать документы подтверждающие, что суда мне не было , а был голый, открытый произвол. Но здравый смысл сам Вам подскажет, что живые люди, мои ровесники, жители Яхромской фабрики, пенсионеры скажут истину в моем деле.

          В моем заявлении было указано, что я был военным комиссаром в 1918 году. Мне прислали из главного Архива Красной Армии ещё в 1959 специальную справку, что я был военно-политическим комиссаром в 1918г.  в г. Алатыре в 180 Сводном Эвакуационном госпитале, а затем всех военных госпиталей в городе Алатыре как прифронтовой полосе. Едва ли это имеет значение, но если нужно я пришлю. Есть письма из Дмитровского горкома ВЛКСМ, воспоминания комсомольцев.

        Прошу срочно известить меня, когда же будет заключено расследование и его результат.

20 апреля 1962 г.  И.И. Елисеев.

ГАРФ, Ф.10035, оп.1, д.П-67954. Лл. 91-92

8 мая 1962 года

ЧАСТНОЕ ПИСЬМО

Главному редактору газеты «Правда» тов. Сатюкову П.А.!

Уважаемый Тов. Сатюков!

  Я решил обратиться к Вам за помощью и как к редактору Центрального органа КПСС, и как к человеку с большим жизненным опытом и гуманностью.

 Уже приложенные в ценном пакете документы говорят сами за себя. Поэтому не буду повторяться.

   Тяжелое состояние здоровья (старость и болезнь артериосклероз сосудов сердца и мозга) заставило меня принять меры, чтобы прокурор Московской областной прокуратуры юрист I-го класса Руденко ускорил расследование моего дела о реабилитации как бывшего невинно репрессированного во времена «Культа личности Сталина».

     Между тем прокурор Руденко затянул это дело и не отвечает на мои просьбы: в какой стадии идет и находится это расследование, а здоровье все ухудшается… поэтому возникла необходимость к Вам за помощью, хотя бы в той форме, чтобы Вы ему позвонили по телефону или письменно запросили, почему затянулось это мне последнее в жизни дело, чтобы получить реабилитацию  и спокойно умереть честным Советским человеком, а также моим детям и внукам было бы не стыдно за своего отца и деда.

 Прошу напомнить прокурору Руденко, что я не остановлюсь  ни перед какими законными средствами, чтобы добиться полной реабилитации и обращаюсь за помощью к общественному мнению иностранных коммунистических партий, в частности, в газету Французской коммунистической партии «Юманите» и Английской-- «Дейли-Уокер» и фамилия и должность тех людей в Советском Союзе будут выглядеть неблаговидно, если они под всякими бюрократическими предлогами будут в дальнейшем затягивать дело по  реабилитации.

    Ведь Яхрома находиться от Москвы в 55 километрах. Из Москвы туда ходит почти каждый час электричка и по каналу можно доехать и опросить всех моих родных и знакомых обо мне: ведь не все умерли.

Прошу Вас ответить на это может быть в жизни последнее письмо…

     Справка о реабилитации деда попала к отцу только в 1964 году. Я  тогда учился в первом классе начальной школы № 3 города Южно-Сахалинска (это было здание японской гимназии). Помню, как взволнованный  отец декламировал вслух знаменитое стихотворение Евгения Евтушенко «Наследники Сталина». Особенно врезались в память строки ...   «И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою: удвоить, утроить у этой стены караул, чтоб Сталин не встал и со Сталиным - прошлое!»

        Хочу помянуть добрым словом людей, которые подтвердили честное имя Ивана Елисеева в ходе проверки его заявления с ходатайством о реабилитации, органам КГБ. Это работники профкома Яхромской фабрики, Крутченкова Прасковья Михайловна 1900 года рождения и Каранова Анастасия Михайловна 1891 года рождения. Это Гаврилов П.П., первый казначей Союза молодежи имени Третьего интернационала, организованного Иваном Елисеевым на Яхроме. Это яхромчане Жигулев И.В. и Комков Н. Ф. Кроме того, следственных работников УКГБ по Г. Москве и Московской области непосредственно проводивших проверку по заявлению деда, капитана Иванова и полковника  Иванова. А также утвердившего заключение по архивно-следственному делу№11512,заместителя начальника управления КГБ при Совете Министров СССР по г. Москве и Московской области полковника А.Ф. Волкова (впоследствии генерал-лейтенанта, начальника Следственного управления КГБ СССР). Именно они, 12 июля 1962 года, оперативно приняли объективное решение- направить дело прокурору Московской области для внесения протеста на решение особого совещания при НКВД СССР от 26 ноября 1936 года в отношении Елисеева Ивана Ивановича и прекращении дела на него в установленном законом порядке.

          Наконец,15 сентября 1962 года, вопиющее беззаконие, длившееся 27 лет, было прекращено. Московский областной суд  выносит вердикт-постановление ОСО НКВД СССР отменить «за недоказанностью обвинения». А 26 сентября председатель суда А. Коротков подписывает справку о реабилитации. Органы социального обеспечения восстанавливают 66- летнему больному старику трудовой стаж, выплачивают компенсацию и устанавливают пенсию размером в 120 рублей…

         К сожалению, ни Ивану Ивановичу, ни его детям не удалось больше вернуться на Яхрому. Хлопоты по возвращению дома и участка были безуспешными. Денег на строительство и переезд не было. К чести руководителей администрации Яхромы и Дмитрова, того времени, земельный участок для строительства Елисеевым обещали выделить. Но уже было поздно.  Иван Иванович жил в Крымске, а потом перебрался в город Кашин, где и был упокоен. Пётр Иванович, его сестры Клара и Вера переехали из Южно- Сахалинска в город  Дятьково Брянской области (там удалось приобрести кооперативные квартиры всем в одном доме). С ними доживала свой век и моя бабушка Анастасия Михайловна, красавица-ткачиха, много лет назад связавшая судьбу с Иваном из рода Елисеевых. Когда бываю в храме, то ставлю много свечей,  вспоминая о своих ушедших родных…

      С 1936 года минуло еще 54 года, и только тогда, волей судьбы, мне удалось вернуть семью Елисеевых на историческую родину, в Москву. Считаю, что мы, его внуки и правнуки достойно продолжаем дело Ивана Ивановича.

 Я, его внук, Борис Петрович Елисеев, стал профессором, доктором юридических и технических наук, заслуженным юристом России, ректором Московского государственного технического университета гражданской авиации, имею государственные награды. Правнук Ивана Ивановича – Дмитрий Борисович Елисеев закончил юридический факультет МГУ; аспирантуру в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. Кандидат юридических наук, работает в банковской сфере. Значит, род подмосковных Елисеевых живет и здравствует!

  

Постскриптум.

   Для современных любителей сталинизма.

   Человечество всегда стремилось, и будет стремиться к социальной справедливости, свободе и равенству. Но воплощенная в жизнь Сталиным идеология была античеловеческой. Очень легко рассуждать о репрессиях, если тебя они не коснулись твоей семьи. Интересно, как бы заговорили нынешние его почитатели, если бы их отправляли в лагеря за правдивое слово на рабочем собрании…

   Мне возразят, а как же результаты индустриализации? Ведь они были достигнуты в рекордно короткие сроки!  А никто не спорит с тем, что индустриализация принесла СССР пользу, но развивая промышленность можно было использовать другие, преимущественно экономические  методы, как поступили другие государства, а не столь жестокие способы!

     Мне скажут , а как же победа в Великой Отечественной войне?!Отвечу, что  неоценима роль народов СССР ,в первую очередь русского, в великой Победе над фашизмом. Но путь к этой победе был выстлан телами лучших представителей советского народа, благодаря именно бездарному управлению в начальный период этой страшной бойни, порожденному масштабными «чистками» командного состава РККА в предвоенный период…

     Конечно, запуганным народом управлять лучше и проще с точки зрения узурпаторов. Старались «для народа», репрессируя людей. Но парадокс в том, что народ-то состоит из людей! То есть ради счастья народа допустимо ли было уничтожать самых прогрессивных людей физически и морально? К сожалению, ответ на этот вопрос не могут дать люди, расстрелянные и репрессированных режимом, а тем более не родившиеся их дети – граждане нашей страны. Какова бы могла быть  их доля в численности современного населения России? Насколько выше мог бы быть интеллектуальный потенциал современного российского общества?! Каких еще высот могла достигнуть наша страна?! А какой уровень благосостояния мог бы быть у населения !? Впрочем, это моя личная точка зрения и навязывать ее я никому не желаю.

       Хочу акцентировать внимание на другом, возможно более важном социально-психологическом аспекте. Каким образом сталинские репрессии конца 30-х годов повлияли на жизнь семей в трех поколениях. Ведь политическая и социальная система того времени создавала режим, который способствовал отрыву семьи от репрессированных близких. В журнале «Вопросы психологии» № 2,за 1995 год, были опубликованы результаты интереснейших социологических исследований проведенных под руководством Юлии Гиппенрейтер, доктора психологических наук, профессора МГУ. Предметом исследования стала «память» семьи о репрессиях.  Глубинные исследования проводились с представителями третьего поколения, т.е. внуками репрессированных с точки зрения возможного влияния на них последствий репрессий случившихся в истории семьи. Через анализ обстоятельств жизни и ответов на вопросы ученые-психологи выясняли: какие психологические факторы и типы взаимоотношений помогали выжить трем поколениям семьи? Какие ценности и жизненные установки оказались для них в этом смысле полезными? Какие ресурсы семьи передавались от дедов к отцам и затем внукам? Какую возможную эмоциональную (психологическую) цену платили поколения за выживание? Вывод был парадоксальным! В тех семьях, где родственники физически морально отрывались от репрессированных членов своей семьи, было обнаружено менее удачное функционирование в поколении внуков. Напротив, семьи, в которых поддерживалась связь с репрессированными и сохранялась память о них, оказались более удачно функционирующие в поколении внуков. Я могу это подтвердить на личном примере. В нашей семье, именно память оказалась таким капиталом и самым драгоценным семейным ресурсом. Узник Амурлага, известный богослов и естествоиспытатель Павел Флоренский говорил о семье. …«Она годами и десятилетиями испытывается на разрыв. Родители и дети, старики и внуки- им каждый день и каждую ночь приходиться усилиями взаимного притяжения сжимать время и пространство .Это огромная нравственная и психологическая нагрузка, большое испытание».

   … Я был на Яхроме один раз, в 1981 году, всего два дня.  Накоротке познакомился  с некоторыми из родственников. Сходил на службу в церковь, что в Перемилово. В 2000 году заезжал в Дмитров, побывал в краеведческом музее, но посмотреть архивные материалы , к сожалению ,не удалось. Эта работа увидела свет, благодаря стараниям старшего научного сотрудника музея-заповедника «Дмитровский кремль» Натальи Васильевне Табуновой. Именно она взяла на себя труд по поиску дополнительных документов и фотографий, редактированию материала и  уточнения некоторых фактов биографии, моего деда Елисеева Ивана Ивановича. Большое ей спасибо!

            Если в Дмитрове и на Яхроме живут потомки Елисеевых, Левушкиных, Черняевых, Додоновых, Карановых они могут связаться со мной в социальных сетях Фейсбук, Одноклассники, В контакте. Буду благодарен за копии документов, фотографий, и просто воспоминания о наших общих родственниках…

 



[1] За что я безмерно благодарна Борису Петровичу. Н.Т.

[2] Деревня Суровцева (Суровцово) при реке Яхроме, по правую сторону Московского тракта (из Дмитрова в Москву), Ольговской волости, принадлежала во второй половине XIX в надворной советнице Наталье Андреевне Пономаревой. – Н.Т.

 

[3] Покровская Мануфактура, входила яхромская прядильно-ткацкая фабрика И.А.Лямина. См. далее по тексту.

[4] Имеется ввиду камушный (стекольный) промысел или изготовление пуговиц из особого минерала – гагата.

[5] Тогда из парторганизации яхромской фабрики вышли 7 коммунистов, в знак протеста против введения НЭПа.

[6] Т.е. место вдоль одной стены стандартной комнаты в 12-15 м.

[7] Так в Яхроме назывались комнаты в казармах.

Яндекс.Метрика Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.
При размещении информации с данного ресурса активная ссылка на него обязательна. Для детей старше 12 лет

Разработка сайта