Если Вы нашли неточность в тексте или у Вас есть информация, косающаяся данного материала, то Вы можете сообщить нам об этом, используя эту форму.

Древняя керамика и гончары Дмитровского края

Глина, как поделочный материал, была известна человечеству с древнейших времен. Наиболее ранние изделия из обожженной глины произведены около 25600 лет назад. Это были фигурки животных и людей, найденные в Чехословакии. Глиняная посуда была изобретена человечеством лишь в эпоху неолита и считается основным признаком этого периода. Самые древние горшки были сделаны около 100 веков назад. Именно в керамическом производстве впервые в истории человечества была основана термическая обработка природного материала.

Керамика того времени в основном была изготовлена в спирально-жгутовой технике налепа. Из заготовленных глиняных жгутов или длинной ленты по спирали выкладывали форму будущего сосуда. Рельефность заглаживали, изделие просушивали на воздухе и обжигали.

Несмотря на примитивный способ изготовления, сосуды имели достаточно тонкие стенки и относительную симметричность. Уже тогда керамика орнаментировалась простым узором, который наносился камушками или палочкой на сырую глину. Керамика неолита – остродонная или круглодонная, напоминающая котелок. Приготовление пищи на кострах или в ямке обложенной раскаленными камнями исключало неустойчивые в данном случае сосуды с плоским дном.

Древний предок славянского горшка, относится к 1 тыс. до н.э. Наличие подобных сосудов в быту восточных славян связано с появлением печи и стола, изменением качества жилища в целом. Форма горшка была абсолютно приспособлена для приготовления пищи на поду печи. Благодаря расширяющемуся кверху тулову пламя охватывало его не только с боков, но и снизу; горшки разных размеров плотно садились на ухват. Несмотря на всю обыденность данного предмета кухонной утвари – всю «жизнь» горшку суждено было провести в закопченной печи – в его исполнении чувствуется проявление творчества.

Долгое время изготовление подобных предметов носило мелкий кустарный характер. Как ремесло гончарство оформилось с появлением гончарного круга. Он проникает на наши земли с юга в эпоху Киевской Руси (1Х-Хвв.). Производство и потребление глиняной посуды становится массовым. Подчас подобные изменения производства способствовали превращению крупного поселения в город.

Важным моментом в гончарном производстве стал переход от печного обжига к горновому. Повсеместно это случилось в начале ХУ века. На тот момент мастерам-горшечникам были известны особенности различных по составу глиняных масс, секреты изготовления из них сосудов удивительной пластичности и пропорций, применялось лощение и чернение посуды, а в крупных городах произошло их знакомство с эмалями и глазурью.

В ХУ1 веке появляется еще более совершенное орудие труда – ножной гончарный круг, позволивший увеличить объемы производства и вывести новые и более сложные формы глиняной посуды.

Промысел расцветал, отличаясь в городе большей нарядностью и лоском, и обладая самодостаточной простотой в деревне. Но как в 1Х-Х вв. гончарное производство «вошло в город», став одной из главных составляющих его образования, так к веку Х1Х оно покидает его, сосредотачиваясь исключительно в деревне.


Ручной гончарный круг-скамейка. Селения насадкинско-глазачевского округа. 

Ножной гончарный круг. Деревня Прокошево-Кувшинное. 

Из городского быта глиняную посуду, более подходящую под обхват крепкой крестьянской руки, вытеснила майолика и полуфаянс, а затем фаянс и фарфор.  

Так случилось, что в Дмитровском уезде производство глиняной посуды в Х1Х веке было сосредоточенно в двух районах – Куликово-Глазачевском Рогачевской волости и в с.Прокошеве Дмитровской волости, которые разнились между собой техникой ее изготовления. Представители знаменитого «Куликовского Куста», а кроме самого Куликова это деревни Глазачево, Клюшниково, Дядюхино, Тимофеево, Феофаново и Давыдково, работали на круге-«скамейке», более древнем, повторяющем, по сути, производство древнейшей керамики способом спирального налепа. Местные мастера сами изготавливали станки – в Глазачеве на низеньких ножках, в Куликове – на высоких. Прокошевские же мастера работали на ножном гончарном круге. Но не случайно и не по темной отсталости куликовцы не изменяли технологию производства. Ножной круг был там известен, но не прижился. Связано это с особенностями местной глины, которая не позволяла работать одним куском на ножном гончарном круге, с более высокой скоростью вращения. 

 
Кувшин, выполненный в технике жгутового налепа на ручном гончарном круге.
Гончарным делом занимались по окончании полевых работ, и работали всю осень и зиму. Добывать глину начинали к концу лета. Содержащей много песку, почти с поверхности добывали ее куликовцы. Залежи ее находились на «неудобной земле, там где ивняк родиться». В Прокошеве глина залегала достаточно глубоко; там устраивали примитивные шахты, до 11 метров в глубину. В стороны от основной шахты отходили своеобразные боковые галереи, сводом которых являлись глиняные пласты, толщиной до 1 метра. Глину скалывали в корзины и с помощью веревок поднимали на поверхность. Эта глина, в отличии от куликовской, очень жирная, обладала высокой пластичностью и связностью, но изделия из нее в чистом виде могли потерять форму при обжиге, покоробиться, дать трещины. Поэтому к ней добавляли различные примеси непластичных материалов, которые становились внутри нее своеобразным скелетом.

К занятию гончарным промыслом прокошевских крестьян подтолкнуло безземелье – на 60 душ приходилась 91 десятина земли. Когда к 20-м годам ХХ века глиняные залежи истощились, местные крестьяне закупали рабочий материал в других деревнях.

Добытую глину привозили к себе в огород и раскидывали с осени по грядкам. Если не было дождей, то ее поливали водой, поддерживая в размякшем состояние. Всю зиму глину вымораживали, ворочая и шевеля ее лопатами в оттепель. Это позволяло уменьшить ее слоистость, придать структуре рыхлость. В нужный момент от такого пласта отрезали необходимое количество и привозили в избу. В колоде за печкой глина оттаивала. При этом ее периодически перемешивали, удаляя пузырьки воздуха, добиваясь однородности состава. Для лучшего перемешивания глину повсеместно мяли ногами – «плясали на ней кругом», и утрамбовывали деревянными колотушками. 

Добившись необходимого состояния глиняной массы приступали к работе. Брали сырья «на одну затопку», - столько, сколько в готовых изделиях могла вместить печь или горн для обжига. Если работали на ручном круге, то вращали его против часовой стрелки. Сначала устраивали дно, затем выкладывали тело сосуда «шарками» - глиняными жгутами, прокатанными между ладонями. По окончании работы устраняли рельефность, изделие заглаживали деревянным ножичком – «кляпиком», и мокрой тряпицей – «склизнем». Чтобы готовый сосуд лучше снимался, круг перед работой посыпали золой. На таких сосудах могли быть клейма, отпечатанные на дне. Иногда клеймо вырезали непосредственно на самом гончарном круге. В нашей местности распространенным было изображение креста в круге или колеса. Наиболее редкий тип клейма – восьмиконечная звезда в круге (д.Клюшниково).
Клеймо – солярный знак «крест в круге», вырезанное на диске гончарного круга и его отпечаток на дне сосуда.

Большей производительностью обладал ножной гончарный круг. Если на ручном круге в день можно было произвести около 50 горшков среднего размера, то на ножном их выходило около 80. крынку в пять кружек можно было изготовить за 5-7 минут.

Ножной гончарный круг развивает большую скорость вращения, поэтому чтобы сосуды не срывало, по рабочему диску размазывали сырую глину. Мастер, сидя на скамейке, раскручивал станок ногами и двумя руками выводил сосуд из одного глиняного куска – лепехи. Готовые изделия срезались леской или проволокой, расставлялись по полкам и слегка подсыхали. 

Горшочек-кашник и корчага для хранения воды. XIX – начало XX века.

 

Особого внимания заслуживает форма гончарных изделий. Исполненные в соприкосновении руки мастера и удивительного податливого материала, они превращали ремесло в творчество. Мастер не столько формовал сосуды, сколько их «выращивал». И каждая вещь у него получалась одухотворенной. Наверное поэтому в формах русской керамики просматривается богатый колорит образов народных персонажей. Дородного боярина или купца напоминает важная корчага или бражна; скопидомная хозяйка – это узкогорлая кубышка, а забавный ушастый рукомой как будто срисован с услужливого полового; лаконично пропорциональный и изумительно красивый в своей простоте кувшин схож с силуэтом русской женщины, подбоченившейся и горделиво вздернувшей носик; горшок – простой крепкий парень, а крохотные горшочки-махотки так умилительно напоминают пузатых карапузов. В облике русских гончарных изделий ощущается гармония, округлые мягкие формы ласкают взгляд. Строгость линий никогда не переходит в холодность, сдержанный декор – в примитивность, рисунок орнамента не бывает жестким, а расцветки – резкими.

После того как посуда немного просохла, глазачевские мастера выполняли лощение – заглаживали в определенном направление сырые стенки сосуда плоским камушком – «лощилом», предварительно смочив его водой. На поверхности еще мягкой глины оставались блестящие полосы. Прием этот носил не только эстетическое значение – лощеная посуда после обжига нарядно блестела, но и чисто практическое - черепок в местах обработки его камнем уплотнялся. Лощилом заглаживали в вертикальном направление горлышко и в горизонтальном плечики сосуда. В Прокошеве на сырую глину наносили краску, которую изготавливали сами, на месте. Это были простейшие по составу глазури, плавящиеся при низкой температуре и содержащие окиси свинца, железа, кобальта, меди, перекись марганца, а т.ж. сурик и деготь. Такие глазури в народе называли «поливами», они придавали готовому изделию стеклянный блеск. Иногда, в связи с недостатком материалов, поливой могли покрывать только верхнюю и внутреннюю часть посуды. А комбинируя и обрабатывая отдельные части сосуда различными химическими примесями, добивались полигамности рисунка. 

Повсеместно стенки глиняных сосудов были украшены волнистыми бороздками и ямочными поясками.

Обжиг производили в обычных черных печах, либо в специальных горнах. Для топки брали только сухие дрова, так как от сырых поленьев посуда могла треснуть. Идеально для этого подходят сосновые плахи, длиной 1-1,5м., уложенные на две поперечные. Укладывают их близко друг к другу, абсолютно ровно, выпуклой стороной вверх. Посуда на них укладывается боком или вниз отверстиями, внизу крупная, сверху более мелкая. Средняя печь вмещает от 100 до 150 горшков. Заправив печь таким образом ее разжигали сразу в нескольких местах, поскольку было исключительно важно, чтобы плахи горели равномерно по всей площади, иначе вся эта огромная глиняная пирамида могла завалиться на бок. Обжиг мог длиться от 4 до 7 часов, и все это время нужно было очень умело управлять топкой – осторожно подкладывать новые поленья, регулировать температуру обжига, в среднем составляющую 900-950 градусов. Обжиг продолжался до тех пор, пока раскаленную до красна посуду не проходили насквозь языки белого пламени. Тогда ее вынимали из печи специальными шестами и окунали в обвар, приготовленный из смеси воды и ржаной или овсяной муки. Обвар разводили в кадке или колоде на 3-6 ведер и в этой емкости тщательно переворачивали раскаленные сосуды. Эта клейкая «болтанка» проникала в пористый черепок, делая его более прочным, непроникаемым для влаги и экологически безопасным. Внешне сосуды выглядели уже не такими простыми – по их стенкам струились живописные и «вкусные» потеки и коричневые брызги.

Иногда, ближе к концу обжига, в печь подкладывали смолистые корни и бересту. Разгораясь, они наполняли ее густым черным дымом. Так происходило «чернение», или «синение» посуды. Важным здесь было создать условия бескислородного «томления». Для этого заслон печи плотно закрывали и замазывали его глиной, и оставляли до утра. На следующий день из печи доставали потемневшую, «томленую» посуду, бархатисто-черного цвета. Совместно с чернением могло применяться уже известное лощение посуды. Такая керамика обладала большей завершенностью. Матовая бархатистая поверхность придавала простому материалу благородство, а вылощенные места, ставшие после обжига серебристыми, устраняли знакомую простоту. Возможно, что чернолощеная керамика была подражанием металлической посуде, но ни в коем случае ни ее имитацией.

Готовую посуду все, от мала до велика, бережно переносили на руках в дом. Торговали на лошадях, переложив соломой гору посуды, груженую на подводу, или мешками несли товар на себе. Самое бойкое время для гончара – февраль, когда коровы начинают телиться. Едет горшечник с возом и кричит: «Горшки, крынки, синюшки!». Поездка иногда продолжалась 3-4 дня. Торговали и на местном базаре, и по деревням, снабжали хозяек Синьковской и Почерковской слобод, доезжали до Твери, Талдома и Клина, ездили в Кашин. Торговать могли сами, или работали на скупщика.

В деревне Клюшниково лучшим мастером считался Бычков Андрей Кириллович (1877-1937гг.), но в промысле так же был его брат с сыновьями. Занималась гончарством семья Бардеевых, Коленцевы, Петушков. В самом многочисленном гончарном центре в д.Глазачево, было коло 60 гончаров. Сложилась даже шутливая частушка: «Глазачева деревню можно городом назвать. Только лавочек наделать и горшками торговать». Известны были в своем деле семьи Андрияновых, Коровиных, Родионовых, Груздевых. Воробьев Иван Павлович (1860-1930гг.) и его жена Ульяна Тимофеевна (1879-1949гг.) считались искусными мастерами. Крестьяне села Куликова Абрамов, Сидоров, Ульяновы, Шушпанов сбывали свои изделия по окрестным селениям в обмен на овес, клюкву, горох. Крестьяне д.Малое Прокошево с осени начинали развозить свой товар по деревням Владимирской губернии и продавать на базарах Дмитрова и Клина. Это были целые династии гончаров – Балашовых, Патрикеевых, Селезневых, Сорокиных, Щекотуровых. Назаров Павел Степанович (1877-1947гг.) считался искусным гончаром с большим художественным вкусом. 

 
Подвесные рукомои-умывальники. XIX – начало XX века.
Мастер-горшечник отличался от любого другого ремесленного люда. Доброжелательность была самой распространенной чертой среди гончаров. Необъяснимо, как в просевшей по углам избе, где постоянно было сыро от глины, сидел улыбчивый человек в длинном фартуке с нагрудником и волосами, перехваченными кожаным ремешком. Он улыбался, рассказывая о секретах ремесла, а грязные и грубые руки выводили из неживого серого куска что-то волшебное, красивое, нужное… То работал мастер. И мастеров таких было не один десяток на нашей земле.


Кублякова Н.С., научный сотрудник.
Музей-заповедник «Дмитровский кремль», отдел Истории, быта и художественной жизни края.


Яндекс.Метрика Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.
При размещении информации с данного ресурса активная ссылка на него обязательна. Для детей старше 12 лет

Разработка сайта