Если Вы нашли неточность в тексте или у Вас есть информация, косающаяся данного материала, то Вы можете сообщить нам об этом, используя эту форму.

Гревцев Алексей Трифонович  (1881-1940)

Трифон Ермолаевич Гревцев, зажиточный крестьянин села Пестеревка Самарской губернии, как и положено, стремился передать детям своим привязанность к обширному хозяйству, мельнице, лошадям… Но один из его  сыновей, так похожий лицом на отца, не разделял этой привязанности. Пробыв несколько лет учеником в мастерской иконописца в Самаре, в конце 1890-х годов, через несколько лет после смерти отца, Алексей уходит в Москву

Судьба Алексей Трифоновича Гревцева, художника, «чудака», представителя интеллигенции первой трети нашего  столетия ярко отражает это сложное как для Дмитрова, так и для всей страны время.


Таким он ушел из дома. 1890- гг. 

 Алексей Гревцев 1900-е гг.

Приехав в Дмитров в 1908 году с женой, выпускник Училища живописи и зодчества при Академии художника Алексей Трифо­нович Гревцев устраивается преподавателем черчения и рисования в Дмитровскую женскую гимназию, покупает   большой дом на улице Дворянской (дом был построен   Василием Дмитриевичем Макаровым, председателем Земской управы в середине прошлого века), где открывает частную художественную   школу-мастер­скую.1

Поначалу дела идут успешно. Хватает  денег, чтобы содер­жать большой дом, большую семью и мастерскую, хватает време­ни и на творчество.


Алексей Гревцев с невестой. Снимок сделан около 1905 г. Из семейного архива Ложкиных – друзей и соседей.

В 1917 году А.Т. Гревцеву исполнилось 37 лет. Как сложились его отношения с новыми властями, видно из   хранящихся в семейном архиве дневников Алексея Трифоновича, которые он вел  с 1925 по 1936 год. В эти годы художник теряет постоянную работу, теряет и право полновластного распо­ряжения своим имуществом: часть сада была занята под строи­тельство кооперативного квартирного   дома, а на «лиш­нюю площадь» в доме постоянно подселяли квартирантов. Одна­ко с возрастом характер Гревцева становился все жестче, сумас­броднее, и «подселенцы» быстро покидали комнаты его дома.

Случайные заработки — но 10-15 рублей, а то и меньше, пе­репадают за изготовление вывесок, надписей на лентах похорон­ных венков, на полотнищах лозунгов для уездного исполкома.

Изредка удается вырваться   на этюды — в Волдынское, во Внуково. Несколько раз вместе с краеведческим музеем Гревцевотправляется в экспедиции — делает зарисовки.   Но полностью отдаться любимой работе мешает бытовая   неустроенность, не­скончаемые домашние заботы, отсутствие денег. Весной 1925 года Алексей Трифонович обращается к властям. Черновик его заявления записан в дневнике:

«Прошу оказать содействие или назначить пособие. В настоящее время я нахожусь в стесненных денежных  отношениях по следующим обстоятельствам:

1) Не имею работы по школьному делу;

2) Нет работы по другим специальностям;

3) Имеется большой дом, который с начала войны (с 1914 г.) только разоряем...

Собственно говоря мне нужно не пособие... Это слово слиш­ком тяжело для моего самолюбия. Мне нужно бы ссуду, но та­кую, которая не была бы срочной и развязала бы мне хоть не­много руки, т. е. дала бы возможность работать помимо хозяйст­венных и семейных дел.

Нужно сказать откровенно, что и в  настоящее время меня эксплуатируют не меньше, чем прежде. Не только соки жмут, но прямо шкуру дерут, на содержание себя и семьи приходится про­сить пособие. Но все это равняется прежнему «Христа ради».

Просить и воровать стыдно...»

Назначенное пособие 10-15 руб. всех  проблем  не решило.

 30.05.1925 г. Алексей Трифонович записывает: «Были назначены торги (местные власти за неуплату налогов решили продать иму­щество Гревцевых с молотка). Никто не пришел. Только инспек­тор Пыжин и милиционер Мельников. Торги   не состоялись, По­том приехали за вещами. Хотели взять — я не отдал».

В сентябре 1925 года Гревцев возвращается к давней мечте:

открыть свое дело. Вероятно, он подавал в Наркомпрос проше­ние об открытии в Дмитрове художественной школы. Но «типо­вой устав» не предусматривал всего, что задумал Художник. Вот выписка из ответа старшего инспектора Наркомпроса   по худо­жественному образованию: «Полагаю, что учебный план должен быть сведен к работе по рисунку, черчению. Никакой живописи и скульптуры, истории искусства  и обществоведения! И может быть еще введен практически изложенный  курс специальной технологии (краски). Считаю нецелесообразным вводить: особый курс анатомии, т. к. все необходимое можно дать в чисто практи­ческом изложении на уроках рисования. Конечно не нужен осо­бый курс археологии...»

Судя по всему, художественная школа в Дмитрове тогда от­крыта не была.

Несмотря на все неудачи и домашние неурядицы,   Гревцев продолжает писать натюрморты, слушает  классическую музыку по радио (которое, кстати, собрал сам вместе  со старшим сы­ном), играет на скрипке, пишет стихи. Круг  общения  Алексея Трифоновича достаточно широк: он ходит на лекции  в Дом ра­ботников Просвещения, сотрудничает с музеем. В это время его связывает дружба с такими же творческими незаурядными людь­ми, как и он сам. Это Александр Петрович Любимов, художник-самоучка, создавший у себя дома музей, экспонатами   которого были макеты известных архитектурных памятников, и художник Владимир Михайлович Голицын, семья которого с 1931 г. посели­лась в Дмитрове. В.М. Голицын именно здесь  создал рукопис­ную повесть «Дмитровские чудаки». Среди героев был, конечно, и А. Т. Гревцев – под №5.


Алексей Трифонович Гревцев, фото нач. 1930-х гг. Предоставлено В.Д.Ларионовым.

Среди «чудачеств» Алексея Трифоновича не последнее место занимали несдержанность, непримиримость   с властями. Такие его высказывания, как «Сшибли голову Кирову, сшибут и Стали­ну», «Я за Сталина голосовать не пойду,  все равно  Советское правительство скоро перестреляют...», «Я такое устрою большеви­кам, что меня будут помнить сто лет!» — запоминались и запи­сывались «лояльными» гражданами, соседями и жильцами, а за­тем доводились до сведения НКВД. В самом  начале 1939 года, 15 января, в доме Гревцева был произведен обыск, во время ко­торого разгневанный хозяин дома, отец .восьмерых детей, бросил в лицо младшему лейтенанту госбезопасности   Тарасову такую фразу: «Я никакой власти не подчиняюсь, мне никакой власти не надо. Но помните, что за Гревцева вам оторвут голову». Поста­новление об аресте было вынесено незадолго до этого, 25 декаб­ря 1938 года. За крайне враждебное отношение к Советской власти и ВКП/б и активное участие в контрреволюционной  эсеровской группе, А.Т. Гревцева привлекли в качестве  обвиняемого по статье 58 п. 10 и 58 п. 11 УК РСФСР. «Мерой пресечения» было назначено «содержание под стражей в Таганской тюрьме». Под­писывать постановление Гревцев отказался.

Протоколы допроса Гревцева от 16 января 1939 года 17 ян­варя и 25 января того же года занимают в деле № П-51318всего половину страницы: «Никаких   показаний давать не желаю и никаких документов подписывать не буду». «Во власти сидят люди, которые душат народ. Меня 20 лет Советская власть прижимает. Вы призваны, чтобы уничтожить  таких, как я, но придет время и вас уничтожат».

Нормальный человек такое сказать не мог. Во всяком случае, так думал следователь. «Вследствие того, что обвиняемый Грев­цев А. Т. на следствии категорически отказывается давать какие-либо показания по делу и ведет себя вызывающе... Постановили:

направить Гревцева А. Т. через 1-й Спецотряд Упр. НКВД МО в институт им. Сербского, на исследование и дачи   заключения о степени вменяемости его с содержанием Гревцева А. Т. под стра­жей». Из Заключения судебно-медицинской экспертизы:

«...Настроение ровное, внешне спокоен, с врачом   беседует спокойно, крайне обстоятельно. Высказывает своеобразные суж­дения, много резонерствует. Говорит   о существовании какой-то иной жизни, о том, что жизнь на земле   есть отражение только чего-то более реального, чего человек не может видеть и понять.

Религиозен, верит в загробную жизнь,   в спиритизм, в воз­можность передачи человеческой мысли на расстоянии. Отмеча­ется переоценка собственной личности, считает себя великим ху­дожником и музыкантом. Говорит, что обладает даром предви­дения...»

Гревцев был признан практически здоровым, за исключением небольших изменений в работе сердца.

Показания давать он по-прежнему отказывался.   Не явился и на закрытое заседание Военного  Трибунала,   состоявшееся 20 января 1940 года. Просто отказался выходить из камеры.

Неизвестны обстоятельства смерти Гревцева, т. к. свидетель­ство о смерти было выдано Дмитровским ЗАГСом только 16.11.87:

«Гревцев Алексей Трифонович умер   12.05.1940 г. в возрасте 59 лет, о чем в книге регистрации актов  о смерти 1940 г. июня 19 числа произведена запись № 214. Причина смерти — паралич сердца».

В 1957 г. Александр Алексеевич Гревцев подал заявление в соответствующую организацию с просьбой о реабилитации отца. Военный прокурор Трушкин, перелистав  дело и. Опросив оставшихся в живых свидетелей, ответил, что считает Гревцева А.Т.осужденным обоснованно и в реабилитации отказал.

Алексей Трифонович Гревцев был реабилитирован в ноябре 1992 года, когда автор работала в архиве КГБ с его делом.

 

 Н.В.Табунова.
Публикуется с разрешения внука, В.В. Гревцева.

 

  

 

Привожу выдержки из записей В.М.Голицына за 1933 – 1940 г.
об А.Т. Гревцеве с моими комментариями..

 

ЧУДАК № 5.  ГРЕВЦОВ – художник.

25 апреля 1933 г.

… имеет против Егоровского пролома в валу длинный одноэтажный дом (дом №79 по ул Кропоткинской и сейчас принадлежит Гревцевым – Н.Т.) и многочисленную  семью (10 человек). Служить не любит. Раз в неделю отправляется на Яхромскую фабрику преподавать.

Чудачества. А) Внутри все стены дома завешены пейзажами и натюрмортами собственного производства. На каждой картине цена…Б) Имеет лошадь и сенокос под городом в лугах. На сенокос выезжает не совсем обыкновенно – торжественно шествует во главе всей семьи сам №5, лошадь везёт телегу, на которой сверх домашнего скарба, такого, как самовар, посуда, провизия и пр., лежит складной фанерный домик, расписанный снаружи гигантскими орнаментами… В лугах домик собирается, и все в нём живут во всё время сенокоса. В) При неожиданных, очень редких заработках делает не менее неожиданные покупки. Как-то купил для всех детей по настоящей скрипке и велел всем учиться

… 31 апреля 1933года познакомился с №5. Действительность превзошла все ожидания. Чудачества начинаются у самой калитки…Весь дом кругом… исчеркан черными полосами, идущими в разных поправлениях. У нижнего конца каждой полосы цифра. Это оказывается новый вид солнечных часов, которыми может пользоваться только № 5... Сад у него чудесный…Он повёл нас в дом. Рассказывал вкратце свою биографию. Был сначала учеником в мастерской у иконописного «маклака» в Самаре. Подавал большие надежды. Переехал в Москву. С колоссальным трудом кончил Школу Живописи и. Ваяния. Ученик Касаткина. Современник Петрова-Водкина и Сарьяна. Ругает их на чем свет стоит. До и после школы расписывал церкви. Иногда даром. …

Музыку любит и ужасно играет на скрипке…. ( Интересно, что его внук, В.В. Гревцев унаследовал способности и в музыке и в живописи – Н.Т.)

      В апреле 1933 года, прослужив в разных школах 25 лет, он вышел на пенсию и теперь хочет работать только для искусства …

     Я ему говорю, что можно заработать в музее, написав для рев. Отдела картину «Рогачёвское восстание». Он оживился: «Попробую, напишу этюды». Я же про себя думаю: «Ни черта у тебя не выйдет, среда заела. Сено, огород, корова не дадут работать». Хотя что-то в нём есть. Искра Божья.  (Картина так и не была написана. Голицын исполнил в акварельной графике схему событий Рогачёвского восстания. Она помещена в экспозиции с поправками, внесёнными директором музея. Интересно посмотреть! – Н.Т.)

     29 сентября 1933 г. к №5 пришли из Канала с ордером на комнату. Тот не пускает. Оказал вооруженное сопротивление: дрался кистями, муштабелем, кидался тюбиками, палитрой и пр. Канальцы вызвали милицию и 3 отдел. После жаркого дела № 5 был взят с боем и препровожден в изолятор. №1 говорит, что кто-то видел, как милиционеры тащили на себе №5, а он как маленький, брыкался ногами.

     В милиции просидел весь день. Потом начальник ему говорит: «Можете идти, Вы свободны». № 5 не идет: Вы меня сюда принесли, так теперь уносите. Так и пришлось его вынести из камеры на улицу.

     … закопал в саду 10 целковых, чтобы потом сказать детям, что в саду клад. Они бы разрыли весь сад. Потом самому понадобились деньги и сам раскопал весь сад, но клада не нашел. 1935 выиграл по облигации 25 р. не хотел брать. Выпили с Немковым и сказал жене, что выиграл 10000. Весь город говорил об этом, а финотдел прислал квитанции на 700 руб. старых  недоимок с 1926 г. «под выигрыш»

…15 мая 1940 г. … на днях получили извещение из НКВД о том, что № 5 умер 12 мая от разрыва сердца. Царство ему небесное. Отмучился. Может быть самоубийство. Ужасно жалко 5-го.

  

Источники и литература.

1. Дневники А.Т.Гревцева. Семейный архив.

2. М-лы дела № № П-51318. Архив НКВД (Лубянка).

3. Голицын В.М. Фрагменты дневника 1933 – 1938 и «Дмитровские чудаки». Ж-л «Юность» №№3-6 за 2003 г.

Яндекс.Метрика Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.
При размещении информации с данного ресурса активная ссылка на него обязательна. Для детей старше 12 лет

Разработка сайта