Если Вы нашли неточность в тексте или у Вас есть информация, косающаяся данного материала, то Вы можете сообщить нам об этом, используя эту форму.

Усадьба Ольгово

Юго-западная часть современного Дмитровского района – один из самых живописных уголков Северного Подмосковья – некогда была местом скопления «дворянских гнёзд». Здесь и сейчас можно увидеть отдельно сохранившиеся постройки и другие следы бывших барских усадеб, одной из самых крупных не только в пределах Дмитровского уезда, но и Московской губернии, из которых было, безусловно, Ольгово.

Первые сведения о селе Льгово (как оно называлось до начала XIX в.) относятся ко второй половине XVI столетия. В то время оно было «дворцовым селом» и, видимо, входило в дворцовые земли, располагавшиеся как в самом Дмитрове, так и на прилегавшей к нему территории бывшего дмитровского удельного княжества. Первым владельцем княжества, из московского великокняжеского дома, был сын Дмитрия Ивановича (Донского) - Пётр Дмитриевич (1389-1428), а последним – второй по старшинству сын Ивана III – Юрий Иванович (1480-1536). По «поимании» последнего, вскоре после смерти его старшего брата – Московского великого князя – Василия III, в 1533 году Дмитровский удел прекратил своё существование и отошёл непосредственно к московскому великокняжескому двору. К этому времени и относится, вероятнее всего, возникновение дворцовых владений на Дмитровской земле.

Но в 1566 году неожиданно, правда, на короткое время, Дмитровский удел возрождается по воле Ивана IV, предложившего своему двоюродному брату – князю Старицкому Владимиру Андреевичу, обменять земли Старицкого княжества на Дмитров с прилегающими к нему землями, которые составили основное ядро бывшего дмитровского удельного княжества. В меновой грамоте Ивана IV с Владимиром Андреевичем Старицким 15 января 1566 года среди Дмитровских земель упомянуты «Дворцовые сёла Льгово, Семёновское, Лыткино, все те сёла с присёлками и с деревнями, и с починками, и с оброчными землями, и со всякими угодьями. (Духовные и договорные грамоты князей великих и удельных. М. – Л., 1950, с. 420). С убийством (отравлением) князя Владимира Андреевича опричниками на пиру в 1569 году, договор этот можно считать утратившим силу. Хотя через несколько лет в документах упомянут сына Владимира Андреевича, вероятно, наследник удела – Василий Владимирович, которого вскоре также «не стало» (то есть, его постигла, вероятно, участь отца). Соответственно и Дмитровские земли вновь обрели своё прежнее качество.

Однако, как известно, дворцовые земли и были, (не считая вновь присоединённых земель) одним из источников раздачи за «государеву службу» как боярам, так и менее крупным представителям «класса служивых земледельцев» (по терминологии С. В. Веселовского) - дворянам. Так, в 1619 году, «за осадное сидение королевичева прихода» Льгово было «пожаловано» Фёдору Васильевичу Чаплину и находилось в руках представителей этого рода около 100 лет.

Первый владелец Ольгова – Фёдор Чаплин – был лицом заметным и популярным в Дмитрове, которым он управлял в 30-40-х годах XVIIстолетия в качестве губного старосты, на правах воеводы. Характерно, что в одной из челобитных царю, дмитровцы, прося оставить Ф. В. Чаплина в прежней должности, обосновали это тем, что «будучи в Дмитрове, о государевом деле и обо всём радел, за крестьянишек и за посадских людей стоял, от споров оберегал, продаж и убытков никаких не делал». Заметным лицом в Дмитровском уезде был и внук Фёдора Чаплина – стольник Андрей Иванович, также владевший Ольговым. Дочь последнего – Пелагея Андреевна – вышла замуж за Леонтия Васильевича Соймонова, а их дочь – Аграфена Леонтьевна, - в свою очередь, за Степана Фёдоровича Апраксина. Во владении Апраксиных Ольгово находилось более 150 лет и именно в их руках превратилось в крупную «подмосковную». И сейчас, несмотря на все утраты, дает представление об устройстве и быте русской усадьбы периода её расцвета.

Графы и дворяне Апраксины ведут своё родословие с XIVстолетия. В 1371 году, по сказаниям старинных родословцев, выехали к великому князю Олегу Рязанскому из Большой орды два знаменитых «мужа» - Солохмир (или Солхмир) и Едуган. Здесь Солохмир принял крещение, а с ним и новое имя – Иван. Князь Олег отдал за него в замужество свою сестру Анастасию Ивановну и пожаловал его вотчинами. От его правнука Андрея Ивановича, прозванного «Опракса» (тесто) и берёт начало фамилия Опраксины (позднее писались «Апраксины»). Сыновья Андрея Опраксы – Ерофей (Ярец) и Прокопий при московском великом князе Иване III перешли из Рязани в Москву.

Возвышение рода Апраксиных относится уже к XVII веку, когда дочь стольника Матвея Васильевича Апраксина – Марфа стала второй женой овдовевшего царя Фёдора Алексеевича. Из трёх сыновей Матвея Апраксина (братьев царицы Марфы) двое заняли государственные посты и стали известными сподвижниками царя – преобразователя – Петра I. Для нас важно то, что возвышение П. М. и Ф. М. Апраксиных сказалось и на судьбе их близких и дальних родственников, на которых невольно падал свет их карьеры, был Степан Фёдорович Апраксин (1702-1758 гг.).

Рано лишившись отца[1], Степан Фёдорович воспитывался в доме графа П. М. Апраксина. По обычаю того времени, он вступил солдатом в Преображенский полк и в период царствования Петра II был уже в чине капитана. Затем перешёл в Семёновский полк и получил от императрицы Анны Иоановны чин секунд-майора. В 1737 году за участие во взятии Очакова был награждён чином премьер - майора и деревнями, а в 1739 году был произведён в генерал-майоры. Не менее удачно продолжалась карьера Степана Федоровича и с начала царствования Елизаветы Петровны. В 1742 году он был назначен послом в Персию, затем был генерал - кригс-комиссаром и вице-президентом Военной коллегии. Ещё через несколько лет, в 1751 году он был пожалован чином генерал-аншефа и одновременно подполковника Семёновского полка. Наконец, в 1756 году С. Ф. Апраксин достигает венца своей военной карьеры: чина генерал фельдмаршала и назначения главнокомандующим русской армией и начавшейся Семилетней войне (1756-1763 гг.).

После удачно начатой победы над пруссаками, 19 августа 1756 года, при Гросс-Егерсдорфе компании, Апраксин неожиданно отступил за Прегель с такой поспешностью, что можно было подумать не о победе, а о поражении русской армии. Причины такого поведения Апраксина толковались, как современниками, так и потомками, по-разному. Иногда их объясняют недостатками в снабжении армии и осторожностью её командующего, решившего не рисковать и отвести армию на зимние квартиры, что лишило её, по существу, возможности воспользоваться плодами первых побед. (Забегая вперёд, заметим, что это суждение наиболее вероятно, ибо решение принято не единолично командующим, а военным советом), чаще же это объясняют политическим расчётом фельдмаршала, который, зная о симпатиях великого князя Петра Фёдоровича к Пруссии и о болезни Елизаветы, решили дождаться развязки событий и не прогадать в случае воцарения нового императора. Но в этом случае он серьёзно просчитался и с выздоровлением императрицы был отстранён от командования и отдан под следствие. Следствие не подтвердило версии об «измене», но, не, выдержав позора и процесса разбирательства, С. Ф. Апраксин умер в 1758 году в г. Нарве, где находился в период следствия. Так бесславно окончилась столь блистательно складывавшаяся карьера С. Ф. Апраксина, но нас более, конечно, интересует характеристика его личности и его роли в истории Ольгова.

Степан Фёдорович Апраксин, по характеристике историка М. М. Щербатова был «человеком роскошным»: за ним во время похода шёл обоз и более чем 500 лошадей, он был также первым из вельмож, отдавшим серебряные деньги в переплавку на посуду, и оставил после себя более 1000 (?!) парадных кафтанов. Сходную характеристику С. Ф. Апраксина мы, находим, и в воспоминаниях участника семилетней войны, будущего знаменитого агронома, историка и архитектора А. Т. Болотова. 
Учитывая вероятную долю преувеличения в этих характеристиках, нельзя всё же признать наличия в них действительно свойственных этому вельможе XVIII столетия черт. В этом нас убеждает состояние подмосковного имения Апраксиных, полученного им в приданое за Аграфеной Леонтьевной Соймоновой, на которой он женился вторым браком после смерти своей первой жены – итальянки Серры Каприоли.

Здесь, в 1747 – 1751 гг., был расширен главный усадебный дом, построена каменная церковь, взамен старой деревянной, тогда же в Ольгове появилась система парков и заложен обширный парк. О размерах подмосковной резиденции С. Ф. Апраксина свидетельствует, в частности, такой факт, приведённый в воспоминаниях соседки Апраксиных - помещицы с. Горки (в нескольких местах южнее Ольгова) - Е. П. Яньковой.

Когда в 1750 году императрица Елизавета Петровна решила отправиться пешком на богомолье из Москвы в Троицкую Лавру (это «паломничество» на расстояние 70 вёрст растягивалось, благодаря оригинальному способу его совершения, недели на две). С. Ф. Апраксин попросил у императрицы разрешения завернуть «по дороге» с гвардией, которой он командовал и которая, согласно придворному регламенту, должна была сопровождать императрицу, в его подмосковную Ольгово, чтобы там, на воле, угостить эти несколько полков. Разрешение было получено, и гвардия вольготно расположилась в Ольгове, где, судя по всему, было достаточно места, челяди и припасов для подобного приёма.

Однако наибольшего расцвета Ольгово достигло уже при сыне фельдмаршала Степане Степановиче Апраксине (1756-1827).[2]
С. С. Апраксин, также как и его отец, значительную часть своей жизни провёл на военной службе, на которой, впрочем, не достиг значительных высот, уйдя в отставку в чине генерал-майора. Да и этот чин не стоил ему особых усилий, так как свой первый офицерский чин он получил вскоре после своего рождения: по случаю победы С. Ф. Апраксина над пруссаками при Гросс-Егерсдорфе. По желанию императрицы Елизаветы, которая была его «крёстной матерью», Степан Степанович был записан сержантом в лейб-гвардии Семёновский полк, а в 1765 году, т. е. в возрасте 9 лет, (судя по «Запискам» И. И. Порошина) был уже капитаном. Позднее он принимал участие в ряде военных компаний конца XVIII – начала XIX в.: русско-турецкой войне 1787 – 1791 гг., подавлении восстания Тадеуша Костюшко в Польше и русско-шведской войне 1806 – 1809 годах. Был он также (1803 – 1807 гг) смоленским военным губернатором.

Александр I недолюбливал С. С. Апраксина и последний, в свою очередь, оказался невольным «фрондером» (что при его занятости, богатстве и связях, впрочем, ничем ему не грозило). Оставив военную службу, он служил только по «выборам». Был московским губернским предводителем дворянства, занимался устройством своих обширных поместий в Московской, Орловской, Смоленской, Владимирской Ярославской губерниях. Ему в общей сложности принадлежало около 150 000 десятин земли и 50 000 крепостных. 

С. С. Апраксин явился, между прочим, одним из основателей Московского императорского общества сельского хозяйства, вводил травосеяние, посадку картофеля и некоторые другие хозяйственные улучшения в своих имениях. Но большую известность он получил как знаменитый хлебосол, что называется «душа общества», без которого трудно представить Московский «высший свет» конца XVIII-первых десятилетий XIX столетия.

В Москве, где обычно С. С. Апраксин проводил зиму, у него был большой двухэтажный дом, построенный в 1792 году Ф. И. Кампорези. Этот дом на Знаменке, с некоторыми перестройками сохранился до наших дней. Дом Апраксиных, во многом благодаря удачному сочетанию гостеприимства С. С. Апраксина и такту его жены Екатерины Владимировны стал в конце XVIII – начале XIXв. одним из центров московского общества.  

Почти все современники Апраксиных (за исключением разве Ф. В. Ростопчина, характеристики которого отличаются явной предвзятостью), отмечают их гостеприимство и широкое хлебосольство. Запомнилась современникам «карусель», устроенная С. С. Апраксиным для «Московского общества» в 1811 году и другие балы и праздники. А в 1818 году Апраксин в один и тот же день дал званый обед в зале Благородного собрания (ныне Колонный зал дома Союзов) на 150 человек, а вечером – ужин на 500. «Это было что-то Гомерическое, - вспоминал современник и хороший знакомый Апраксиных – поэт и критик П. А. Вяземский, - или просто белокаменное, Московское. Впрочем, не слыхать было, что хозяйство и дела его были расстроены вследствие подобных Балтазарских пиршеств». Но не только этим славился московский дом С. С. и Е. В. Апраксиных. Нередко устраивались здесь литературные вечера и чтения, концерты и спектакли. В обширной театральной зале московского дома выступало немало тогдашних знаменитостей. На протяжении ряда лет играли на сцене апраксинского дома актёры императорского театра и итальянской оперы, приглашённые в Москву по инициативе С. С. Апраксина. Именно здесь дебютировал выдающийся русский трагик П. С. Мочалов, выступали на его сцене и такие известные актёры, как Малахов, мастер комедийного жанра, и тенор П. А. Булахов. Одно из представлений этого театра в феврале 1827 года посетил и А. С. Пушкин.  

«Подмосковная Льгово, - свидетельствовал П. А. Вяземский, - была достойною пристройкою к городскому дому, и тут посетители следовали за посетителями, спектакли за спектаклями». Ему вторит в своих воспоминаниях и соседка Апраксиных Е. П. Янькова: «Эти (т.е. С. С. и Е. В. Апраксины) имели всё, чего человек мог только пожелать, оба были молоды, хороши собою, знатные, богатые, любимы и уважаемы. Вся их жизнь проходила в постоянном веселье и была продолжительным пиршеством.Когда они живали в Ольгове, куда приходилось из Москвы ехать мимо нас, то не проходило дня, чтобы не проехало двух – трёх экипажей туда и обратно… Чего только не бывало в Ольгове: был отдельный театр, свои актёры и музыканты, балы, фейерверки, охоты». Нужно сказать, что тогдашние хозяева Ольгова довольно удачно дополняли друг друга. Жена С. С. Апраксина – Екатерина Владимировна (урождённая Голицына) была дочерью знаменитой придворной дамы Натальи Петровны Голицыной (1741-1837), послужившей, между прочим, прототипом старой графини в повести А. С. Пушкина «Пиковая дама». Она в значительной мере, уравновешивала несколько беспорядочный, если не сказать – авантюристический, характер своего мужа, нередко пренебрегавшего в своём поведении «светскими» нормами.

Именно в этот период – в конце XVIII – первых десятилетиях XIX в. – сформировался своеобразный облик Ольговской усадьбы, удачно сочетавшей в себе черты как удивительной «подмосковной», с одной стороны, так и доходного имения, с другой. В то же время главным доходным имением Апраксиных было Брасово в Орловской губернии (ныне Брянская область), славившееся своим конным заводом, где выращивались породистые Орловские рысаки. Это двойственное назначение Ольгова хорошо видно и в его планировке, где довольно чётко разделяется парадный (жилой) комплекс усадьбы и очень интересный хозяйственный, включающий в свой состав капитальные каменные постройки скотного двора, конного двора с манежем, риги и.т.д.

Став хозяином Ольгова, рано лишившись отца, а затем и матери, Степан Степанович Апраксин какое-то время был на попечении старшей сестры – Марии Степановны, по мужу Талызиной, которая жила, в своё время, и в Ольгове, ведя хозяйство, но вряд ли занималась сколько-нибудь существенными переделками и постройками. С. С. Апраксин существенно «округлил» свои владения, купив, в частности, село Перемилово, расположенное несколько в стороне от собственного Ольговского имения, примерно в 10 верстах к востоку. К нему же перешло расположенное в нескольких верстах севернее Ольгова старинное село Новое (Карцево), принадлежавшее некогда его дальнему родственнику, известному государственному деятелю и дипломату, одному из «птенцов гнезда Петрова», графу П. А. Толстому. Все эти приобретения старалась сохранить, и не без успеха, уже после смерти мужа его вдова – Екатерина Владимировна.

В апраксинских владениях в Дмитровском уезде, кроме прочих хозяйственных заведений, были и фабрики – перчаточная, купоросная, бумажная, полотняная и кирпичный завод. Все эти предприятия, вероятно, возникли при С. С. Апраксине и были типичными вотчинными предприятиями с небольшим числом работников и небольшим объёмом производства. Одно из них, перчаточная фабрика, находилась в сельце Коченове, где перчатки из лосиной кожи делались ещё в XVIII в.. Фабрика, упоминается в письмах управляющему в 40-х годах Х1Х столетия. Так, в январе 1847 года Е. В. Апраксина сообщает: «Продажа твоих перчаток здесь в Петербурге, кажется, идёт весьма успешно, и М. Л.(о ком здесь идёт речь, не известно) сказывал, что еще требуют, но не присылайте голубых, ибо их никто не носит, ни купцы, ни простые, а кольми паче высокие персоны».

Упоминается в переписке Е. В. Апраксиной с ольговским управляющим и кирпичный завод, который можно найти ещё на плане ольговского имения 1810 года. Предполагалось устройство и черепичного завода и даже, были отданы в обучение этому новому делу мальчики, но затем, вероятно, от этой идеи отказались. На плане с. Нового (Карцева) 1810 г. обозначена небольшая полотняная фабрика, после смерти С. С. Апраксина (в 1827 году), перешедшая вместе с селом во владение его сына – Владимира Степановича, главные владения которого находились в Орловской губернии. Здесь, в Брасове, кроме уже упомянутого выше конного завода, имелась и фабрика льняных изделий, на которой изготовлялось тонкое и простое полотно, скатерти и салфетки. В списке фабрик 1832 года упоминается и "химический завод» в Ольговском имении Апраксиных, который вырабатывал серную кислоту и купорос, существовавший и в 40-е годы Х1Х столетия: в деловой переписке, относящейся к 1846 году, говорится, например, о продажи продукции этого завода на сумму 900 рублей. Но самым значительным из Ольговских предприятий была, пожалуй, в своё время бумажная фабрика, находившаяся на берегу речки Волгуши, неподалёку от деревни Муханки.

Точная дата основания фабрики неизвестна, но изображение её можно найти на плане лесных угодий Ольгова 1833 года и одной из акварелей того же времени. Всё же вероятно её возникновение ещё при жизни С. С. Апраксина, ибо его вдова – Е. В. Апраксина старалась не заводить новые предприятия, а поддерживать уже существующие. Вероятно, из-за трудности и малодоходности сравнительно небольшого бумажного производства, Е. В. Апраксина передала фабрики в аренду купцу В. И. Усачёву, имевшему крупное бумажное «заведение» в Богородском уезде и, следовательно, хорошо знакомому с техникой производства. Но в 1839 году от предложения Е. В. Апраксиной продлить аренду Усачёв отказался и, после безуспешных попыток сделать её менее убыточной, в 1846 году была фабрика закрыта, а оставшаяся бумага продана за 6 500 рублей. Между прочим, один из журналов входящих бумаг Ольговского имения, хранящийся сейчас в Дмитровском музее, написан на плотной желтоватой, явно «кустарного» производства, бумаге, на которой имеется водяной знак с буквами «ФКНГ» и датой «1885» (год). Вероятно, расшифровывается как «фабрика княгини Голицыной». Трудно сказать, какое место (всё же, вероятно, не очень большое) занимали все эти и другие заведения, вроде производства ковров и прочего, в общем, доходе от имения, тем не менее, само их существование свидетельствует о многообразии хозяйственной деятельности Апраксиных в их «подмосковной» периода её расцвета. И всё же более интересна для характеристики Ольгова того времени, другая сторона жизни усадьбы.

Прежде всего, следует сказать о театре, единственном, пожалуй, искусстве, которое по-настоящему умели любить и ценить в Ольгове в те времена. В Ольгове, в отличие от московского театра Апраксиных ставили, преимущественно, любительские спектакли: представлялись комедии Мольера и другие пьесы «приличные для благородного театра».

На подмостках этого домашнего театра появлялись такие завзятые театралы, как Фёдор Фёдорович Кокошкин, Алексей Михайлович Пушкин, дальний родственник великого русского поэта, Василий Львович Пушкин, поэт и драматург, дядя А. С. Пушкина и его литературный учитель, и другие, более или менее частные, гости Ольгова, друзья и родственники Апраксиных. Подвизалась на сцене Ольговского театра и сама хозяйка – Е. В. Апраксина. В 1816 году она была даже избрана почётным членом Санкт-Петербургского филармонического общества, что явилось не столько признанием её заслуг и таланта, а скорее надеждой на покровительство.

Князь Пётр Андреевич Вяземский, друг Апраксиных и частый посетитель их московского дома и подмосковной, в своей знаменитой «Старой записной книжке» рассказал и о представлениях, устраиваемых в ольговском театре. Однажды в Ольгове были представлены «Сельские картины», авторы которых сами являлись и исполнителями. В шуточных куплетах, исполненных А. М. Пушкиным, упоминались роли, в которых он разное время выступал на сцене Ольговского театра и, конечно, содержались, как это было принято, комплименты гостеприимной хозяйке Ольгова – Е. В. Апраксиной:

Был я щёголем французским,
Был обманщиком слугой,
Я теперь красавец русский,
При усах и с бородой.
Малой я во всём послушной
И с другими наподхват,
Для хозяйки добродушной,
Я в огонь и в воду рад.

Так жили и развлекались в Ольгове в «добрые старые времена».

Были в Ольгове и «чисто мужские» развлечения, например, охота. При жизни С. С. Апраксина в усадьбе была псарня, конный двор с манежем, где проводилась выездка породистых лошадей. В Дмитровском музее и сейчас храниться великолепная коллекция охотничьего оружия из Ольгова и другие охотничьи принадлежности.

Наследник Степана Степановича – Владимир Степанович Апраксин (1796-1832), умерший довольно рано, не оставил сколько-нибудь значительного следа в Ольгове, тем более, что главное внимание он уделял Брасовскому имению в Орловской губернии. Не сразу вступил во владение Ольговым и сын В. С. Апраксина – Виктор Владимирович (реально это произошло после смерти его бабки - Екатерины Владимировны в 1854 году).

Виктор Владимирович Апраксин (1822-1898), благодаря полученному им наследству, сохранил «позиции» одного из богатейших помещиков России. Молодость он провёл на военной службе, участвовал в Крымской войне (1853-1856 гг.) после которой ушёл в отставку и занялся хозяйством, введя ряд усовершенствований в своих имениях. Так же, как и его дед – С. С. Апраксин, он состоял членом Московского императорского общества сельского хозяйства и 1896 году даже удостоен серебряной медали Всемирной выставки в Париже «за успехи в сельском хозяйстве». (Эта медаль храниться в настоящее время в музее-заповеднике «Дмитровский кремль»).

Во время подготовки реформы 1861 года В. В. Апраксин был членом Юридической комиссии по выработке «Положений» о выходе крестьян из крепостной зависимости, где принадлежал, вместе с графом В. Н. Паниным, тогдашним владельцем Марфина, к консервативному крылу, немало сделавшему для того, чтобы сократить размеры земельных наделов, выделяемых крестьянам. Очень показательно, что из-за недоверия к «барину» В. В. Апраксину, дело с подписаниями «Уставных грамот» ольговскими крестьянами растянулось, несмотря на все усилия «мировых посредников», на 10 лет. Закончилось, наконец, компромиссным вариантом (предусмотренным, кстати, «Положениями» 1861 года): подписанием их помещиком и мировым посредником без участия крестьян.

Что же касается собственно Ольговской усадьбы, то здесь при В. В. Апраксине не производилось каких-либо капитальных работ, хотя хозяйство содержалось в полном порядке. Лишь в начале 80-х гг. по проекту архитектора Набокова были произведены переделки главного дома и других перестроек, не повлиявших, сколько-нибудь существенно, на её сложившийся ранее облик и планировку. Да и образ жизни последних хозяев Ольгова – Виктора Владимировича и его жены Александры Михайловны (урождённой Пашковой) был далёк от образа жизни их деда и бабки. И дело не только в изменившихся условиях, но и в характере этих последних представителей «старого братства». Именно в таком качестве они запечатлелись в восприятии Л. Н. Толстого при его посещении Ольгова. Впервые Лев Толстой посетил Ольгово в 1869 году[3]. При этом посещении

Л.Н. Толстой Апраксиных в Ольгове не застал. При содействии управляющего, ему удалось ознакомиться с интересовавшими его предметами обстановки усадьбы, в том числе, вероятно, портретной галереей, в которой были представлены не только предки владельцев Ольгова, но и многие другие известные государственные и военные деятели XVIII столетия.

Лично познакомиться с последними хозяевами Ольгова Л. Н. Толстому удалось уже позднее, во время пребывания его в соседнем с Ольговым Никольском – Обольянове. Тогдашний его молодой спутник П. И. Нерадовский вспоминал впоследствии о впечатлении, полученном писателем после посещения В. В. и А. М. Апраксиных: «Лев Николаевич вернулся из Ольгова и восхищался Апраксиными. Как художник, он прямо-таки смаковал этих типичных представителей барства.

- «Люблю такие цельные натуры, - говорил Лев Николаевич, делясь своими впечатлениями, - какие крепкие люди!».

Эти впечатления отразились в какой-то мере и на страницах художественных произведений Л. Н. Толстого.

После смерти А. М. Апраксиной (в 1915г.), по закону о наследовании, так у В. В. и А. М. Апраксиных не было детей, а, следовательно, и прямых наследников, Ольгово должно было перейти к ближайшему их родственнику. Им оказался граф Алексей Алексеевич Игнатьев (1877-1954), находившийся в то время в Париже в качестве представителя русской ставки. Прошло много лет, прежде чем А. А. Игнатьев вернулся уже в Советскую Россию, где поступил на службу в Красную Армию, ведя преподавательскую работу в военной академии до ухода в отставку в чине генерал-лейтенанта[4]. В Ольгове же он побывал, когда в бывшей барской усадьбе размещался профсоюзный санаторий.

Нужно отдать должное местным органам власти, которые смогли сохранить обстановку Ольгова в самые нелёгкие годы: вскоре после революции местный Совет опечатал главный усадебный дом и другие помещения. Обследовав в 1919 году Ольгово, комиссия специалистов Главнауки Наркомпроса решила открыть здесь музей усадебного быта, который и функционировал с 1920 по 1928 год (с 1926 по 1928 год – в качестве филиала музея Дмитровского края). После закрытия, по постановлению Мособлсовета, нескольких музеев – усадеб (в числе которых оказались Ольгово, Марфино и другие подмосковные), экспонаты из Ольгова были перевезены в Дмитров, откуда в разное время, в основном, в 1939-1940 гг., и в 1958-1959 годах, значительная часть из них была передана во вновь создаваемые музеи

М. Ю. Лермонтова в Пятигорске и Тарханах и А. С. Пушкина в Москве. Значительная часть хранившегося когда-то в Ольгове театрального реквизита конца XVIII – начала XIX в., была передана в Государственный театральный музей имени А. А. Бахрушина. Книги из усадебной библиотеки – в Государственную библиотеку СССР имени В. И. Ленина (куда – в рукописный отдел была передана и значительная часть архивных документов) и Государственную библиотеку иностранной литературы.

И поныне в музее-заповеднике «Дмитровский кремль» хранится немало интереснейших предметов искусства и быта из Ольгова, в числе которых интересное портретное собрание, прекрасные образцы мебели русской и иностранной работы, фарфор, фаянс, стекло и другие произведения декоративно-прикладного искусства XVIII – XIX вв.

История строительства усадьбы.

Памятники архитектуры.

Историю формирования усадебного ансамбля в Ольгове можно разделить на три далеко неравнозначные этапа: середину XVIII в., конец XVIII – первую четверть XIX в., и, наконец, последнюю треть XIX в. Что касается «до апраксинского» периода, то из-за отсутствия от этого времени сколько-нибудь капитальных построек, если не считать каменной одностолпной палаты, включенной в центральную часть главного дома при его постройке, судить об изначальном облике усадьбы в то время трудно.

Ко времени Аграфены Леонтьевны и Степана Фёдоровича Апраксиных относится начало капитального строительства в усадьбе. От этого времени до наших дней дошла каменная церковь Введения (1750-1751г.), основная часть которой представляет собой характерный тип объёмного решения русского храма позднего барокко – восьмерик на четверике. Сохранившаяся наружная обработка основного объёма, а также приделы и двухъярусная колокольня относятся к более позднему времени (около 1828 г.).

К середине XVIII века относится также центральная часть главного усадебного дома. Не исключена, конечно, возможность существования уже в тот период деревянных флигелей и хозяйственных построек. Бесспорно, существование парка. Сохранилась частично его регулярная часть: основные аллеи – «пришпекты», - одна из которых идёт в направлении от парадного двора, украшенного въездными башнями, к церкви и далее выходит к старой дороге на Москву. ( До наших дней сохранилась одна башня). Гости (если они ехали со стороны Москвы), въезжали, как правило, в усадьбу, минуя церковь, по «пришпекту», прямо на парадный двор другая аллея – со стороны Дмитровской дороги (в этом случае гости въезжали со стороны хозяйственного двора).

Но наиболее интенсивно капитальное строительство в Ольгове велось при Степане Степановиче и Екатерине Владимировне Апраксиных, которые уделяли большое внимание обустройству своей «подмосковной». Именно в этот период, в конце 80-х годов XVIII в., - первой четверти XIX века определилась окончательно планировка усадебного ансамбля с парком «английского» (то есть, пейзажного) типа и облик её основных сооружений. Бесспорно также, что все основные архитектурные идеи и основная часть их воплощения в ольговском усадебном ансамбле принадлежит итальянскому архитектору и художнику Франческо Кампорези (1747 – 1831), которого С. С. Апраксин называл «министром всех ольговских построек и верховным учредителем … празднеств».

Франческо Кампорези, родившийся в городе Болонья, был одним из талантливых мастеров, приглашённых в Россию, которые именно здесь нашли достойное применение своим знаниям и умениям. Для Кампорези, прибывшего в Россию в начале 80-х годов XVIII столетия, по приглашению Екатерины II, эта поначалу, вероятно, загадочная для него страна стала второй родиной. И зваться он здесь стал на «русский лад» – Франц Иванович.

Несмотря на то, что после участия в достройке Екатерининского дворца, сколько-нибудь значительных «державных» заказов, судя по всему, уже не получал, тем не менее, без работы не остался. Н. П. Шереметьев приглашает его для работ в своей знаменитой подмосковной – Останкине, получает он заказы от других вельмож на постройки в Москве и Подмосковье. Вскоре Кампорези обрёл и постоянного покровителя и заказчика в лице С. С. Апраксина.

Как уже говорилось, по проекту Ф. Кампорези был построен дом С. С. Апраксина в Москве в 1792 году, он же был главным художником и архитектором «карусели» – загадочного праздника, устроенного С. С. Апраксиным в 1811 году, но главной работой Кампорези была, конечно, перестройка Ольгова.

Автор очерка «Ольгово», вышедшего в 1925 году в серии «Подмосковные музеи», Ю. Анисимов довольно скептически относился к вопросу о степени участия Кампорези в перестройке усадьбы Апраксиных. Но, кроме свидетельства современницы С. С. и Е. В. Апраксиных и их соседки по имению – Е. П. Яньковой, в пользу Ф. Кампорези говорит и наличие выполненных им акварелей с разрезами главного усадебного дома в Ольгове, а, возможно, и другие, ещё не выявленные и не исследованные, документальные и графические материалы.

На фронтоне главного дома в Ольгове был в своё время установлен золоченый металлический щит с гербом Апраксиных и прикреплённой к нему лентой из чёрного металла с датой «1788 году», хранящийся в настоящее время в Дмитровском музее. Можно полагать, что эта дата связана именно с началом перестройки Ольгова по проекту Ф. Кампорези.

Большинство известных нам построек Ф. Кампорези выполнены в стиле классицизма, однако, как чуткий к веяниям моды мастер, он не без успеха возводил постройки и в других стилях.

Но собственно архитектура – это только одна из сторон творческой деятельности Ф. Кампорези. Бесспорна, как уже говорилось выше, его ведущая роль, в качестве художника и режиссёра, в организации праздников, которые устраивались в своё время С. С. Апраксиным, как в Москве, так и в Ольгово. Известны и выполненные им в технике акварели виды Москвы и её окрестностей, которые затем были переведены в гравюры и изданы.

В 1827 году умер главный покровитель Кампорези С. С. Апраксин. А, вскоре, в апреле 1828 г., А. Я. Булгаков сообщал в письме к брату: «Надо мне ещё писать к князю П. М. /речь идёт о Петре Михайловиче Болконском/ и просить его, чтобы он дал хлеба кусок бедному Кампорези. Екатерина его выписала в 1781 году, и с тех пор он всё работает: теперь стал дряхл, можно за 47 лет службы дать пенсию под старость. Он подавал Государю письмо, которое препровождено, по отзыву Логинова, к князю П. М. на рассмотрение». («Русский архив»). Нам неизвестны результаты этих хлопот, знаем мы только, что вскоре после этого, в 1831 году, Ф. Кампорези умер, в возрасте 84 лет, 50 из которых прошли в России.

Центром всего усадебного ансамбля является, безусловно, главный усадебный дом и связанные с ним флигели, образующие парадный двор. При перестройке главного дома Ф. Кампорези очень тактично сумел сохранить его уже существующую часть, составляющую до перестройки, по выражению Е. П. Яньковой, «как есть середину» нынешнего (то есть, до перестройки). По проекту Кампорези, дом был дополнен с обеих сторон пристройками, выполненными в дереве и отштукатуренными «под камень». Со стороны парадного двора дом имел три выступа. В центральном выступе 5 окон, из которых среднее (окно-дверь) тройное. Ко второму этажу вела овальная терраса, с двумя опоясывающими её лестницами, что образовывало парадный подъезд, выводящий прямо в гостиную. Окна третьего этажа были небольшие, а над ними возвышался фронтон без каких-либо украшений. Низ дома рустован. Судя по кладке кирпича этой части, именно эта часть дома была сохранена практически без изменений.

Особенно интересен главный фасад дома, обращённый к парку. Этот фасад был украшен 6-колонным классическим портиком ионического ордера, от которого в обе стороны отходили лестницы, возникающие на месте старых террас. Дом был связан с флигелями открытыми галереями-переходами, балюстрады которых раньше украшали вазы.

Кирпичный одноэтажный, северный флигель был сооружён Ф. Кампорези одновременно с постройкой главного дома, специально для театра и в последствии довольно сильно перестроен. Южный флигель, в котором когда-то размещалась оранжерея, был снесён ещё в 30-х годах прошлого века. (На его месте в 1883 году, по проекту архитектора Набокова, был построен в дереве новый флигель, повторяющий в своём объёме и наружной обработке объём каменного, северного флигеля.)

И, наконец, по проекту Кампорези, вероятно в 80-х – 90-х годах XVIII века, были построены из кирпича два симметричные полукруглые, жилые флигели для дворовых – холостой и семейный.

Планировка всего усадебного ансамбля основана на двух перпендикулярных осях, одна из которых – главная – проходит через центр жилого комплекса, а вторая – организует хозяйственную территорию. Довольно типично для усадебного строительства того времени симметричное расположение зданий вокруг парадного двора.

Одной из самых оригинальных особенностей Ольгова, выделяющей её из ряда других подмосковных (да и не только подмосковных) усадеб, является наличие хозяйственного двора, по своим размерам превосходящего основной комплекс и довольно полного по разнообразию и назначению входящих в него построек.

Постройки хозяйственного двора располагались перпендикулярно основной оси и главные её сооружения фасадами выходили на «пришпект», ведущий к жилому комплексу с юга, то есть со стороны дмитровской дороги. Этот въезд в усадьбу также был обозначен обелисками. Слева и справа располагались, выходящие на «пришпект» главными фасадами мощные, сложенные из кирпича и покрытые щепой, корпуса – скотного и конного двора, манежа, риги и других служб.

Наиболее выразителен архитектурный декор конного двора, корпуса которого образуют замкнутый внутренний двор. Боковые фасады здания расчленены лопатками, ризалиты рустованы. Интересно и архитектурное решение скотного двора, гладкие стены которого прорезаны небольшими арочными окнами и нишами.

Непременной принадлежностью усадебного ансамбля того времени является парк, как правило, пейзажного «английского» типа. В лучших усадебных пейзажных парках того времени, поражает умелое использование рельефа, тем более, если он, как в Ольгове, расположенном в центральной части Клинско - Дмитровской возвышенности, имеет ярко выраженный пересечённый характер. В этом случае главные здания и парковые сооружения занимают центры холмов и зачастую отражаются в глади расположенных внизу прудов, также неотъемлемой части пейзажного парка. В Ольгове на одном из холмов был удачно поставлен главный усадебный дом и классическая беседка – ротонда – «храм Екатерины» – главное украшение парка.

Ольговский парк площадью около 40 гектаров был украшен разного рода парковыми сооружениями, из которых до недавнего времени сохранились останки каменного грота. Некоторое (довольно неполное) представление о былом облике ольговского парка можно составить по сохранившимся в Дмитровском музее планам и акварелям с видами усадьбы. Одним из интереснейших парковых сооружений была классическая беседка-ротонда, воздвигнутая по указанию С. С. Апраксина в честь добродетелей Екатерины Владимировны. (В числе добродетелей, как свидетельствуют современники, была верность мужу и такт, позволяющий ей сквозь пальцы смотреть на, не всегда безобидные, «мужские грешки» своего супруга). В центре беседки, звучно названной «храмом Екатерины», на высоком пьедестале была установлена мраморная статуя.[5]

Был когда-то в парке и обелиск, воздвигнутый в честь родственника Апраксина – графа П.А. Строгонова (1774-1817), женатого на сестре Е.В. Апраксиной – Софье Владимировне, которого некоторые исследователи, и не без оснований, считают одним из прототипов князя Андрея Болконского в «Войне и мире». (Об этом см. подробнее в рукописи И.А.Смирнова «Материалы для изучения «Войны и мира» Толстого. (По материалам музея Дмитровского края из имения Апраксиных Ольгово) 1929 г., хранящихся в научном архиве МЗДК.) 

Сформировавшийся в конце ХVIII – первой четверти XIX в. архитектурно-планировочный облик усадьбы без особых изменений просуществовал на протяжении всего Х1Х и начала ХХ столетия. Осуществленные в начале 80-х годов архитектором Набоковым некоторые перестройки главного дома, жилого и хозяйственного комплекса не смогли изменить уже сложившиеся соотношения и пропорции усадебного ансамбля в целом.

Но на протяжении последующих 60 лет время и люди сделали свое дело. Наиболее интенсивно процесс разрушения отдельных построек и искажение существующих начался с 1928 года, то есть со времени закрытия здесь музея усадебного быта. И к этому немалые усилия приложили использовавшие территорию жилого комплекса усадьбы администрации, сменявшие друг друга «оздоровительных учреждений» - дома отдыха ВЦСПС, санатории, а затем пансионата «Радуга» Министерства металлургической промышленности (хозяйственный комплекс в последние десятилетия находился в распоряжении одного из отделений совхоза «Арбузово»)

Даже временная оккупация, в конце ноября – начале декабря 1941 года, Ольгова немецко-фашистскими войсками и ведущиеся рядом боевые действия не нанесли усадебному комплексу столь значительного ущерба, сколько было нанесено ему небрежением администрации «оздоровительного» учреждения. Именно в последние десятилетия был разрушен почти до основания главный усадебный дом, на территории усадьбы появились посторонние строения, что было завершено возведением в непосредственной близости от бывшего театрального флигеля современного «спального» комплекса. Центр переднего двора «украсился» скульптурой сидящего вождя (вероятно на месте бывшего здесь когда-то фонтана) весьма скромных, если не сказать больше, художественных достоинств, а совсем неподалеку от этой скульптуры появился еще лучший «шедевр» - фигура «мальчика» в трусиках. Сильнее всего пострадал пейзажный парк, многие утраты в котором, к сожалению, почти не поддаются восстановлению.

Проведенные в последние годы в Ольгове реставрационные работы, выполненные, к сожалению, без сколько-нибудь квалифицированного архитектурного надзора, касались в основном хозяйственного комплекса и, при всех благих намерениях, привели к существенному искажению как внешнего облика уникальных в своем роде сооружений, так и их интерьера.

А между тем, Ольгово заслуживает, безусловно, лучшей участи не только как оригинальный архитектурный усадебный ансамбль ХVIII-ХХ вв., но и как памятник, связанный с именами В.Л. Пушкина (1767-1830), П.А. Вяземского (1792-1878), Л.Н. Толстого (1828-1910) и других деятелей отечественной культуры.

ЛИТРЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ:

Анисимов Ю. Ольгово-Дубровицы – «Подмосковные музеи». Вып.4. М.-Л. ,1929

Благовещенский И.А. Краткие сведения о всех церквях Московской епархии. М. , 1874

Благово Д. Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений записанные и собранные

Ее внуком Д. Благово. Л.,1989

Бороздин К. Опыт исторического родословия дворян и графов Апраксиных. СПб.,1841

Вигель Ф.Ф. Записки. В 2-х тт., М., 1928

Витт О.О. Из истории русского коннозаводства. М.,1952

Вяземский П.А. Старая записная книжка.- Полн. собр. Соч. П.А. Вяземского Т. 8., СПб 1883

Дмитровский уезд Московской губернии. Издание Дмитровского Уездного Исполнительного комитета. Дмитров. , 1924



ВЛАДЕЛЬЦЫ ОЛЬГОВО

1566 - Дворцовое село в числе других упоминается в меновой грамоте Ивана 1У с Владимиром Андреевичем Старицким 
1569 - Вновь дворцовое село
1619 - Чаплин Федор Васильевич (Пожаловано за «осадное сидение королевичева  прихода) 
1674 - Чаплина Ирина (вдова) с сыном Иваном Федеровичем - Чаплин Иван Федорович (жена Аксинья)
1681 - Чаплин Андрей Иванович (1645-1723) (жена Меланья Григорьевна 1655-1717) - Чаплина Пелагея Андреевна
Соймонов Леонтий Васильевич
Соймонова Агрофена Леонтьевна
Апраксин Степан Федорович (1702-1758)
Апраксин Степан Степанович (1756-1827)
Голицына Екатерина Владимировна (17 -1854)
1827 - Апраксина Екатерина Владимировна
1854 - Апраксин Виктор Владимирович (1822-1898)
Пашкова Александра Михайловна (18 -1915)
1898 - Апраксина Александра Михайловна
1915 - Игнатьев Алексей Алексеевич (1877-1954)
1919-1928 Музей…………………………………………..

[1] Отец С. Ф. Апраксина – стольник Фёдор Карпович был женат на Елене Матвеевне Кокошкиной. Степан Фёдорович был их единственным сыном и приходился графом П. М. и

Ф. М. Апраксиным и царице Марфе /умершей задолго до его рождения/ дальним родственником, «то есть только слава, что родня», по замечанию хорошо знавшей Апраксиных Е. П. Яньковой. Графского достоинства ни он, ни его сын, вопреки сложившемуся мнению, не имели.

[2] В литературе нередко указывается неверная дата рождения С. С. Апраксина – 1747г., восходящая, вероятно, к «Русскому биографическому словарю» /т. П. Спб., 1900, с. 240/. Впрочем, встречаются подобные хронологические неточности и в современной справочной литературе /напр. 2-х томном указателе «Личные архивные фонды», выпущенном ГВЛ/.

[3] Об Ольгове, конечно, Л. Н. Толстой знал и ранее, ибо, изучая переписку и мемуары современников Отечественной войны 1812 г., то и дело сталкивался с именами таких знаменитых фигур московского общества тех лет, как С. С. и Е. В. Апраксины, которые, наряду с другими лицами их круга, в качестве реальных действующих лиц или их прототипов, нашли отражение на страницах «Войны и мира».

[4] А. А. Игнатьев – автор интересных воспоминаний «Пятьдесят лет в строю», опубликованных впервые в 1939 – 1940г.

[5] Нужно отдать должное Е. В. Апраксиной также в деле воспитания дочерей: одна из них Наталья Степановна /по мужу Голицына/, обладая хорошим голосом и музыкальным вкусом, была знакома со многими известными деятелями русской и зарубежной культуры /в том числе Д. России и А. С. Пушкиным/, другая – Софья Степановна /по мужу Щербатова/ прославилась своей благотворительностью. /О них см., в частности, статью Л. В. Крестовой и неопубликованные материалы И. А. Смирнова.

Яндекс.Метрика Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.
При размещении информации с данного ресурса активная ссылка на него обязательна. Для детей старше 12 лет

Разработка сайта