Если Вы нашли неточность в тексте или у Вас есть информация, косающаяся данного материала, то Вы можете сообщить нам об этом, используя эту форму.

Земледельческая магия крестьян Дмитровского уезда.

Кублякова Н.С.,
Ст.научный сотрудник
Музея-заповедника
«Дмитровский кремль».

Уклад русской деревни – удивительный, простой, мудрый… Он не может не покорять неизбежной необходимостью хозяйственных работ, сложной магией суеверий и обрядов, фантастическим знанием «мельчайших подробностей случайностей природы».

Задолго до весенней пахоты и первых посевов начинались крестьянские хлопоты о будущем урожае. В помощь своему многовековому опыту и в подмогу силам природы призывалась древняя магия обрядов и заговоров, песен и закличек, магических узоров вышивки и символического значения вещей…

Безусловно, в магические обряды были вовлечены и христианские праздники. Важным моментом здесь было празднование Рождества Христова, которое у крестьян было сосредоточено не только в прославлении Христа, но в равной степени в привлечении будущего урожая, здорового приплода у скотины, попытках «узреть» будущее лето…

Особой магической силой обладали «колядки». В разных местах нашего уезда их называли по-разному; в д.Ярово ходили «козла петь», куликовцы в Рождество «луг кликали». В Рогачеве ребятишки 5-6 лет пели под окнами:

Здравствуй, хозяин с хозяйкой,
Лошадке овсеца, певцу пивца!
Многие лета!

В Синьково в первый день Рождества дети исполняли следующие песни:

Подайте коровку
Масляну головку.
На окне стоит, на меня глядит!
Подайте блинка,
Будет печка гладка.

Колядующие получали за «христославление» хлебные лепешки и фигурки коров, выпеченные в праздник с утра. Одаривать колядующих было обязательным, это обеспечивало лад в хозяйстве. В деревнях Астрецове, Яковлеве хозяйки для хорошего урожая льна давали подержать льняной снопик первому вбежавшему с колядующими мальчику. Второго вбежавшего мальчонку сажали в красный угол, на вывернутую шубу, - чтобы овцы были мохнаты и достаток в хозяйстве.

В Феофанове бытовало поверье, что если в первые дни святок мотать мотки пряжи , то летние ветра «извертят» рожь. Не приветствовалась и никакая другая работа. «На святки даже самая строгая мать работать не заставляет».

Любил крестьянин белую зиму, радовалась его душа и рассыпанному снежному серебру, и более размеренной жизни, но еще более жаждала она горячего красного солнца, сочных трав и густых посевов.

Сжигание чучела масленицы было веселым и шумным прощанием с надоевшей зимой и встреча долгожданной весны. Всеобщее объедание и всевозможные излишества во время масленичного гулянья насыщали плоть перед последующим ее укрощением во время Великого поста. На масленицу ждали весну, радовались ей, гуляли широко и с размахом. Вся масленичная неделя была полна застольями, плясками, играми, гостеванием. Успевали и за столом посидеть, и с ледяной горы съехать. Особое значение это развлечение имело для женщин. Обычай лучшим пряхам в семье кататься с гор на донцах от прялок сохраняется очень долго. Кто дальше съедет - у того будет самый долгий лен. Приурочивали эти затеи к четвергу или прощеному воскресенью. В широкий четверг катались на лошадях; чем больше шума и веселья – тем лучше будет урожай хлеба и льна.

Аграрный обряд связан был и с прощальным масленичным костром. Когда костер начинал догорать, участники сожжения разбрасывали горящие головни по озимым полям. Их старались подкинуть повыше, чтобы озимь была высокой и густой.

В середине Великого поста, с которой поздравляли бегущие по деревни ребятишки, на четвертой неделе в среду в деревнях выпекали обрядовое печенье – «кресты» - по числу семейных. Неделя эта называлась средокрестием, или «крестопоклонной». Хозяйки северных деревень уезда запекали в печенье крестик или копейку. Два пустых креста убирали до посева, остальные раздавали всей семье за ужином. Кто находил у себя в печенье монетку, тому весь год благоволила удача; обнаруженный крест сулил скорую смерть. В Тимоново «копейка» в кресте указывала на того, кому засевать яровое поле.

В других местностях были известны формы обрядового печенья в виде сохи, косы, бороны, а в крестах могли запекать куриные перышки (чтобы куры водились), зернышки (чтобы хлеб родился).
Средокрестное печенье хранилось до первого весеннего выезда в поле, с ним начинали засевать поля и огороды крестьяне.

Весна приходила на «Сороки» 9/22 марта, в день Сорока мучеников. С этим днем связывали крестьяне прилет первых весенних птиц – жаворонков, а значит и приход весны. По этому случаю выпекалось особое печенье, в виде «жаворонков», из пресного теста. После обедни хозяйки раздавали фигурки птичек ребятам, и те бегали по деревне, положив их себе на голову и весело выкрикивая: «Жаворонки прилетели! Весна, весна пришла!..» (с.Соколово).


Образцы обрядового печенья.

Благовещение (25 марта/7 апреля) для всего крещеного мира было большим праздником. Считалось грехом не только работать в этот день, но начинать какие-либо дела, а день, на который приходился праздник, становился «запретным» на целый год. На Благовещение опасались ложиться днем спать в избе «под землей» - а то в поле семена «уснут». (*Дело в том, что поверх потолочных бревен, для утепления насыпали толстый слой земли, листьев и мха, отсюда и выражение «спать под землей»).

За неделю до Пасхи праздновали Вербное воскресенье. Накануне хозяйки выпекали особое печенье – «лесенки». Вместе с вербой «лесенки» хранились за иконой; верба – до первого выгона скотины в поле, «лесенки» – до ярового сева.

Неделя перед Пасхой – Страстная. В страстной чистый четверг варили овсяный кисель, оставляли его до Пасхи, закликали им мороз. В д.Кузнецово хозяйка ставила кисель на окошко в подполе, в д.Лазорево с киселем выходили на улицу или закликали в открытую печную трубу. Кисель могли заменить щи или похлебка, но в любом случае так крестьяне совершали заклинание мороза, закармливали силы природы. В с.Кикино заклички произносили выплескивая ложку киселя через порог на улицу:

Мороз, мороз,
Не бей наш овес, нашу рожь,
Бей дуб, да клен, да бабий лен,
Да конопли, как хочешь, колоти.

Утром на Пасху по деревням носили иконы, ходили с молебнами. Перед «приходом икон» в передний угол на лавки стелили солому, на которую ставили севалки с рожью, овсом, льном (Старое название сеялок – «севалки» – от слова сев, сеять) . Богоматерь, как женщина по земной сути, считалась покровительницей многих женских работ, в том числе связанных с прядением и ткачеством. Потому, когда вносили иконы, «Богоматерь» ставили в севалку со льном, а напрестольный крест – в овес. По окончанию молебна священник разбрасывал по избе горсть овса, который подбирали куры. Освященные семена бережно хранились, с них начинали весенний сев. Молебны совершались не только в избах, но и в хозяйственных постройках, например в овинах.

Заканчивалось все общим молебном в поле, при собрании всей деревни, по окончании которого бабы могли «катать дьякона» по ниве – чтобы посев был тучен и спор.

Иногда пасхальный цикл совпадал с важными агротехническими и хозяйственными моментами. Так, например, в конце апреля из омшаников на пасеку выносили долбленые колоды-улья. К пчелам, как великим труженикам, относились очень почтительно. Пчелу считали «божьей угодницей» - именно пчелы делали воск, идущий на церковные свечи. Были у пчел и свои покровители – св.Зосима и Савватий. Иконки с изображением этих святых крепились на березке или рябинке при входе на душистый лужок.

Важным днем был первый выгон скотины в поле после зимы. Это случалось под покровительством св.Георгия – в Егорьев день (6 мая). Выгон был парадный, потому сопровождался многочисленными обрядами, благословлялся иконами и молитвами. В д.Соколово перед тем как скотина пойдет в поле, хозяин обходил ее во дворе с непочатой ковригой хлеба, богоявленской свечой и иконами. Выходя за ворота скотина оказывалась за пределами своего двора и теряла его защиту. В качестве обережной магии в воротах расстилали пояс, запирая его замком посередине, клали сковородник, ухваты, клюшку (деревни Соколово, Бородино, Попиха). Таким образом на домашних животных проецировалось положение этих вещей, как непосредственно близких к домашнему очагу. Обряд, по глубокому убеждению крестьян, обеспечивал неуклонное возвращение скотины на свой двор. Выгоняя скотину в поле впервые после зимы, старались посильнее хлестнуть ее в воротах – чтобы лучше плодилась. Коров могли приложить хлебной лопатой или лопатой, которой веяли зерно (д.Савельево), клюшкой (д.Бородино). Для того, чтобы скотина держалась вместе и не ходила по чужим дворам, в д.Бородино хозяйка заставляла всех животных поесть овса из одной кадки. В Пересветове и Прудцах в воротах ставилось ведро с крещенской водой, в которое был положен хмель и яйца. Хозяин березовым веником кропил выходящую в ворота скотину.

Особое отношение в деревне было к пастухам. В первый день выгона им собиралось угощение от всей деревни. Потом пастухи кормились по очереди в каждом хозяйстве. Пригнав скот в поле в первый раз после зимы, пастух обходил стадо с иконой Георгия Победоносца.

По возвращении с выгона в д.Савельево и в некоторых домах села Жестылева в притолоку двери затыкался нож. Там он находился до Покрова – когда скотину ставили в стойла на всю зиму. Это действие служило оберегом от злого глаза и волков.

С приходом весны наступало время очень интенсивных работ, связанных с обработкой земли. Время это называлось страдой. «Страдали» так, что от соленого пота расползалась плотная ткань домотканого холста… Но слышится в этом слове кроме страдания и ликующая радость земледельца, хозяина, который пройдя тяжелый путь летней страды увидит результат, зачерпнет грубой рукой ядреные ржаные зернышки, схватит охапку душистого сена…

Наиболее тяжелыми из страдных работ были пахота и жатва. Перед началом пахоты мужчины постились, парили в бане, а в некоторых регионах, даже причащались в церкви. На пахоту надевали все чистое. Проведение таких очистительных обрядов являлось, по мнению крестьян, данью уважения к земле – матушке, кормилице.

Пахать и сеять приступали после дня Бориса и Глеба ( 15 мая). Нужный день назначал один из старейших крестьян в деревне. Он выходил в поле, брал горсть земли и подносил ее к морщинистой щеке… Так определялась необходимая температура – земля должна была в меру прогреться и оставаться влажной. Его решение распространялось на всю деревню, его словами дорожили, к ним прислушивались. Определялось это и еще и по множеству примет, связанных с развитием диких и домашних растений. За много веков наблюдательный и зоркий глаз крестьянина точно подметил множество совпадений. Например, береза стала распускаться – пора сеять овес, зацвели яблони – пришло время для проса. Ячмень высевали, когда зацветал можжевельник.

Отправляясь в первый раз в поле, пахарь брал с собой хлеб: просвиру, печенье-кресты или просто краюху. Принесенный хлеб клали на землю, а по окончании пахоты скармливали его лошади или зарывали на пашне – в дар земле. В некоторых местах нашего уезда из-за молоземелья с пахотой управлялись в один-два дня.

Встречали пахаря тоже особым образом. Хозяйка выходила к нему навстречу с решетом, в которое было положено несколько предметов. В зависимости от места бытования это были: яйца – символ гладкости, здоровья, а так же сохраненной и возрождающейся жизни, шило – оберег от сглаза, шерсть – в данном случае, символ всей скотины данного хозяйства, хмель – символ плодородия и богатства. В с.Внуково в решето клали пять яиц и хозяин, взяв ковш с водой, через решето обливал лошадь от гривы до хвоста и обратно. Этим обрядом с лошади смывали худобу-хворобу, омывали ее здоровьем и жизненной силой.

На следующее утро выходили сеять. Это было исключительно мужским делом, земле сообщалась плодородная сила, в нее опускалось доброе семя. Яровую рожь, пшеницу, овес сеяли каждый для себя; озимые мог завевать один человек на всю деревню или село (Ольявидовщина). Выбранный для сева крестьянин опускал в семена ритуальные предметы, которые разбрасывались вместе с семенами. Для ярового хлеба это были благовещенская просфор, крест от четвертой недели поста, освященное пасхальное яйцо или кусочек хлебной пасхи; для озимых - крест, преображенская просфора, пасхальное яйцо. В поле выносили иконы. Сначала сеятель шел через все крестьянские полосы, бросая на каждую по горсти семян. Следом священник кропил землю и семена святой водой. Это был, так называемый, парадный сев. На следующий день выходили сеять всей деревней. Но перед этим в каждом дому совершался обряд, посвященный новому урожаю. Вся семья собиралась в избе. Затворялись двери и окна, закрывалась печная труба, чтобы нечистая сила не навредила доброму делу. Хозяйка покрывала стол в переднем углу чистой скатертью, клала непочатую ковригу хлеба и ставила солонку. Хозяин зажигал лампадку и богоявленскую свечу. После общей молитвы сеятель отправлялся в поле. В д.Лазарево существовал запрет во время сева вносить в избу севалку – хлеб подопреет. В некоторых деревнях старики на посев брали топор – как защиту от злого глаза; обычай, который исчез в 30-х годах.

С посевными семенами было связано много примет и запретов. Их нельзя было давать взаймы, особенно в день посева. Нельзя было сеять семенами с того поля на котором они будут посеяны. На посевную семена везли в развязанных мешках (д.Ртищево), чтобы для зерен «земля не завязалась». Важным было и то в какую землю опускались семена. Изучив особенности каждой посевной культуры, крестьяне нараспев приговаривали:

«Сей овес в грязь – будешь князь. А рожь-барыня любит в золу, да в нору».

Во время сева нельзя было браниться. Если сеятель ругался, то по поверью, следом за ним шел Полевой и рассыпал поверх брошенных зерен семена сорной травы.

Сеяли не только рожь, пшеницу, гречиху, ячмень, горох, просо… Сеяли так же лен и коноплю. Сигналом к посадке льна служило начало кукования кукушки, сев конопли открывали воркующие горлицы. В ясный солнечный день выходили мужики без порток, или вовсе голыми, и разбрасывали семена льна. В севалке при этом лежали яйца, от 3 до 10 штук, для большего количества семенных коробочек.

Сев из лукошка.

Большим и светлым был для русского народа праздник Вознесения Господня. Для этого дня в одних деревнях уезда хранились лесенки с лазаревской субботы, в других выпекались новые печенья-лесенки, полукруглые лепешки - онучки и блины. В праздник с утра эта обрядовая еда раздавалась всем членам семьи и съедалась. По преданию, лесенки надо было съесть, не отломав ни ступеньки, что означало бы несоблюдение поста по всей строгости и множество грехов.

Кроме того, молодежь с яйцами и блинами выходила на Вознесение в поле, каждый на свою полосу. Подбрасывали кверху яйца, затем разбивали их, и откусывая по кусочку от яйца и от блина эту пищу закапывали в землю (д.Михалева). Подбрасывание следует понимать здесь как привлечение высоких и сильных всходов, а закапывание яиц и хлеба – закармливание земли, пожелание плодородия. В Хорошилове ели яичницу, и подбрасывая третью ложку, приговаривали: «Рожка, рожка, вырасти вот такая!». В Ртищеве после трапезы, ребятишки катались по ржи, приговаривая «Рожка, рожка, хватись за Христовы ножки».

На Троицу традиционно завивали березки, кумились, водили хороводы, гадали… Проводы весны и встреча лета были важным моментом в жизни деревни. Древний языческий праздник почти совпал с христианским. Болезненного отрыва не произошло - перед Троицей праздновали Семик. Особой красотой отличались троицкие хороводы. В Большом Прокошеве во время хоровода по кругу передавался сплетенный из березовых веток венок, и под песни его одевали по очереди все девушки.

Природа, распустившаяся во всей красоте и силе, торжествовала. Культ растительности в эти дни достигал апогея. Объектом поклонения в эти праздники была березка. Это доброе деревце приносило счастье, оберегало от зла и нечистой силы, изгоняло болезни. Городские и деревенские улицы украшали небольшими деревцами или березовыми веточками, полы в домах и храмах выстилали душистыми травами, букетики ставили на божницу. Во время праздничной службы в церкви девушки, стоящие слева от алтаря должны были уронить несколько слезинок на березовые веточки – для предотвращения засухи.


Изба, украшенная к Троице березками.

Деревца березок врывали на праздник перед окнами. Если в семье были маленькие дети, то нижние ветви переплетали, устраивая гнездо. Хозяйка после обедни ставила в него яичницу, которую съедали ребятишки. Верили также, что в ветви берез в это время, вселялись души умерших родственников.

Березовые веточки, которыми убирались иконы и дом, не выбрасывались. После праздника их затыкали над воротами двора – для охраны скотины, подкладывали в сусек, а в определенный момент под снопы хлеба, в сено, в картофельные ямы – для защиты от мышей. В некоторых местностях троицкие веточки складывали в особый полотняный мешочек, год за годом, и когда случались похороны родных, этот мешочек служил подушкой под голову покойному. Троицкую березку после праздника могли опустить в деревенский пруд, чтобы не было засухи, или отнести в ржаное поле – для охраны от червя, града или случайных заморозков.


Гуляние на Троицу. 


Особыми были работы на сенокосе. Во время летней страды сенокос почитался как праздничное событие, его ожидали с нетерпением. Случалось это в конце июня и могло продолжаться до Ильина дня (2 августа). На покос выходили всей деревней, оставаясь на дальних лугах на 10-20 дней. Чтобы работе не помешал дождь запрещалось вносить в избу брусок для заточки косы. В это время в стороне от покоса ставились легкие шалаши, тут же готовилась пища, здесь же спали. На сенокос молодые девушки и бабы одевались в чис тое, даже праздничное. Работа эта считалась самой легкой из страдных, хотя и требовала много сил и сноровки. Но работая сообща, на виду у всех, среди душистого аромата полевых трав и обжигающего солнца испытывали задор и веселье, радость и упоение. И магией здесь было и багряная вышивка по рубахам и сарафанам, и равномерные взмахи косцов, и девичьи песни, и садящееся в туманы солнце, и расписанные росным жемчугом луга… Красивым узором вплеталось это время в полотно летних работ.

На сенокосе.


 Уборка сена.

Вслед за сенокосом надвигалась тяжкая жатва. День жатвы устанавливал сельский сход, а готовность к этому определяли самые знающие и опытные крестьяне из старожилов. Как правило, это приходилось на начало августа. Перед началом общей жатвы устраивали «зажин». На зажин выбирали добрую и сильную женщину, взрослую, но способную еще родить, с легкой рукой. Зажинали в легкий день (четверг или суббота), выкладывая из первых трех снопов крест. С собой брали кусок черного хлеба с солью, завернутый в полотенце, и икону Спасителя. Зажинщица оставляла это на полосе или опускала сверху на первый сжатый сноп. В Елизаветино женщины устраивали застолье по случаю начала жатвы, вскладчину покупая вино и легкую закуску.

   
Брусочницы для хранения брусков, которыми точили косы : 1. - Выполнена из дерева, украшена простейшим орнаментом. 2. – Сплетена из бересты. Фонды МЗДК.

После парадного зажина начинали убирать хлеба. Жатва была, в основном, женским занятием, бабьим трудом. Мужики могли помогать в жатве – они косили хлеб, а женщины, идущие следом, вязали его в снопы. Вставали на жатву особым образом: первой шла свекровь, с правой стороны от нее - старшая дочь, далее – невестки. И только после смерти свекрови, замужества дочерей, место первой жницы занимали снохи. Древним был обычай не менять своей полосы, иначе будут болеть спины у всех жниц. И дело здесь было не только в этой примете; стоя каждая на своей полосе жницы отвечали за свою работу. Труд их был изнурителен. В расплавленном стоячем воздухе, в рою надоедливых насекомых, с постоянно согнутой спиной женщины истекали потом, исходили стонами… Чтобы спина не болела в первый день жатвы женщины затыкали за пояс над поясницей заячью капусту, первые сжатые колосья или цветы с межи, или подпоясывались первой сжатой горстью ржи. Во время жатвы до спины нельзя было дотрагиваться.

Свой серп никому не давали и чужим не жали – обрежешься. В д.Насадкино серпы погружали в крещенскую воду, чтобы они не резали рук.

В большинстве селений Дмитровского уезда на яровом поле оставляли несжатой одну горсть овса. Вокруг нее старшая женщина выпалывала всю сорную траву, а саму горсть овса завязывала узлом, так, чтобы колосья были опущены на землю, а стебли образовали дугу. Под ней продергивали свои серпы все участники жатвы. Последняя горсть называлась по-разному, но в большинстве селений ее называли «христовой бородкой». В северных деревнях уезда таким образом «завивали бородку святому Егорию». В Рогачевщине этот обычай имел несколько иные формы и получил название «женитьбы серпа». В последнюю горсть заматывали все серпы, участвовавшие в жатве, или только серп старшей жницы. Сначала накручивали колосья, постепенно приближаясь к комлю. Когда серп оказывался прижатым к земле, жница выдергивала овес с корнями и, поднимая его над головой, приговаривала: «Уродись на тот год вот такая!». После этого все женщины, работавшие на жатве, катались по полю, а в некоторых метах - даже кувыркались через голову со словами: «Яровая жнивушка, отдай мою силушку на долгую зимушку!».

Много поверий связано было с последним снопом. Собрав его из колосьев, растущих на меже, в него затыкались все жатвенные серпы, - «чтобы нос не мерз зимою». В Пересветове до конца 20-х годов ХХ века бытовал обычай из последнего снопа собирать «христову рубашку». Сноп расстилали на убранной полосе и сверху укладывали два серпа, образуя замкнутый круг из лезвий. После этого сноп завязывался, серпы перекрещивались. С «христовой рубашкой» в дом приходил полный достаток. Последним снопом трижды делали крестное знамение на стенах избы, тем самым избавляясь от всякого рода вредной живности (мух, тараканов, клопов и блох). Последний сноп ставили на лавку в красный угол под иконы, где он стоял до Покрова, после чего им закармливали скотину. В некоторых хозяйствах последний сноп хранился в сусеке, а его семена использовались на весеннем севе. «Когда-то, в последний день жатвы, на барское поле выходили женщины ближайших деревень; последний сноп, украшенный цветами и лентами, с песнями и пляской несли на барский двор». Самая бойкая женщина передавала его барину за «выкуп» в виде обильного угощения и мелких подарков.

Во время уборки хлеба, после жатвы, в полях возводили специальные клади из снопов - скирды. Чтобы предохранить скирд от намокания и обеспечить проветривание снизу, на земле устраивали подскирдники – настил из крупных веток. В Дмитровском уезде ими были троицкие ветки березок, а так же можжевельника, черемухи, рябины, и даже крапива. (Все это, по верованию крестьян, было еще и защитой от мышей). В основу скирда укладывали крест из четырех снопов, колосьями внутрь. Первый сноп клали гузком (нижней частью, стеблем) на восток.

Для вывоза хлеба с полей выбирали «легкий день», предпочтительно тот, на который приходилось Благовещение. Тогда же старались убрать и солому.

Когда убирали сено в сараи, то первую охапку вносили не дыша с закрытыми глазами; делалось это для того, чтобы мыши не смогли ни увидеть, ни учуять сена.

Последней из напряженных страдных работ была молотьба хлеба на гумне или току. Перед тем как молотить зерно, снопы ржи, пшеницы и других зерновых просушивали в специально устроенных сушилках – шишках, овинах и ригах. Овин и гумно, наряду с баней, считались местом нечистым и даже опасным.


Овин костровой. Вид изнутри.

По народным поверьям там обитал местный дух – овинник, или гуменник. В д.Телешево долго сохранялся обряд, связанный с растопкой овина. Забрасывая первое полено в теплинку, крестьяне кричали овиннику – «Уйди, не убить бы, дрова кидаю!». Овинник представлялся духом, похожим на хозяина дома и был самым злобным из всей домашней нечисти. Опасаясь пожара, его боялись рассердить, и задабривали. По окончанию молотьбы в Дмитровском уезде справляли «именины овина», или «помолотки». В этот день хозяйки на вышитом рушнике или хлебной лопате выставляли угощение «хозяину». В деревне Игнатово достаточно долго сохранялся обычай праздновать «именины овина торжественным обедом на гумне. В обоих случаях присутствовали угощение, заговоры, ритуальные поклоны.

Все вышесказанное еще раз убеждает нас в том, что предки наши жили по каким-то своим неписаным законам, и жили очень сосредоточенно и мудро. Много книг и статей написано на эту тему. Среди них есть удивительная книга – земледельческий календарь, составленный А.Ф.Некрыловой, с очень верным названием – «Круглый год». Это не просто свод различных хозяйственных работ, вставленных в годовой цикл, это свод «точных знаний и тонких наблюдений». Что стоит хотя бы одно их них, приходящееся на день св.Тихона Амафунтского (16/29 июня). «На Тихона солнце идет тише», и более верное: «У Земли за год самый тихий ход» - говорили в народе. Наблюдение абсолютно верное. По свидетельству астрономов к концу июня Земля сбавляет скорость движения вокруг Солнца по сравнению со скоростью на 1 января на 3600 километров в час. Эту особенность небесной механики пытливый народный ум подметил как «застаивание солнца». И наложил это наблюдение именно на день св.Тихона, благодаря звуковой ассоциации. Подобные вещи вызывают не просто восхищение, они вызывают священный трепет перед теми, кто, стоя за сохой или плугом, спиной чувствовали дыхание космоса…
Яндекс.Метрика Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.
При размещении информации с данного ресурса активная ссылка на него обязательна. Для детей старше 12 лет

Разработка сайта